Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Моя магия была жалкой. Едва заметной искрой, которая то разгоралась, то гасла. Я едва контролировала её, едва понимала. Снять древнее проклятие, наложенное великой ведьмой? Это за гранью возможного.

Вейдрич молча смотрел на меня. Затем полез в карман своего плаща. Что-то там поискал — я видела, как его пальцы скользят по внутренней подкладке, — а когда вытащил руку, пальцы его сжимали письмо.

Сердце ёкнуло.

Письмо. Белый конверт с надломленной печатью. Я узнала его сразу.

Письмо от оракула.

То самое, что принесли Ванторну, когда началась новая волна похищений. Я видела, как слуга передал его хозяину, как Ванторн отложил конверт на край стола, погрузившись в суматоху расследования. И потом... потом я ушла. А письмо осталось там, в большом кабинете, затерянное среди бумаг и карт.

Но почему оно здесь? Как оно оказалось у Вейдрича? И главное — что в нём такого, что заставило его украсть послание?

— Вы украли его, — выдохнула я, и в голосе прозвучало обвинение. — Вы взяли письмо, адресованное Ванторну!

— Адресованное Ванторну, — согласился Вейдрич, медленно поворачивая конверт в пальцах, — и тебе. Не забывай эту деталь, пташка.

Мне. Оракул отправил письмо мне и Ванторну. Я вспомнила — да, слуга действительно упомянул моё имя. Но в хаосе той ночи я не придала этому значения.

Вейдрич аккуратно извлёк из конверта лист, сложенный вчетверо. Бумага была плотной, дорогой, с водяными знаками. Он развернул её, разглаживая складки, и я увидела строки, выведенные размашистым, уверенным почерком оракула.

— Позволь мне зачитать, — произнёс Вейдрич, и в голосе его прозвучали насмешливые нотки. — «Господин Ванторн и достопочтенная Эсма. Исследование образца энергии завершено. Результаты превзошли все ожидания».

Он сделал паузу, поднял взгляд, встретился со мной глазами. Я застыла, не в силах пошевелиться.

— «Сила, заключённая в энергии носительницы, не имеет аналогов среди ныне живущих магов и ведьм. Это древняя, первозданная магия рода Пустошей в её чистейшем проявлении. Мощь такого масштаба не встречалась со времён Великого Раскола».

Дыхание перехватило. Нет. Этого не могло быть. Оракул ошибался. Должен был ошибаться.

Вейдрич продолжал читать, не отрывая взгляда от письма:

— «Однако сила эта пребывает в состоянии глубокого сна. Запечатанная, вероятно, самой носительницей в раннем детстве — защитный механизм, типичный для юных ведьм, переживших травму. Пробудить её возможно только через магический катализатор исключительной мощности. Артефакт, способный разорвать защитные барьеры. Либо...» — он замолчал на мгновение, и его голос стал тише, — «...либо несущий угрозу жизни носительницы. Близость смерти может сорвать все печати разом».

Тишина обрушилась на комнату. За окном ветер завывал, дождь хлестал по камню, но я не слышала ничего этого. Только гулкий стук собственного сердца.

«Сила такого масштаба».

«Древняя магия рода Пустошей».

«Способная разорвать защитные барьеры».

Нет. Нет, нет, нет.

— Видишь? — Вейдрич аккуратно сложил письмо и сунул обратно в карман. — Оракул не ошибается в таких вещах. Ты не просто последняя из рода Пустошей, Эсма. Ты — сильнейшая. Возможно, сильнейшая за последние столетия.

Я медленно опустилась обратно в кресло, потому что ноги больше не держали. Мысли метались хаотично, пытаясь ухватиться за что-то реальное, понятное.

Я.

Я могла снять проклятие.

Всё это время. Всё это время ответ был во мне. Сила, способная освободить Эда от его мучений, разорвать проклятую цепь, тяготевшую над родом Ванторнов.

Я могла спасти его. Спасти их обоих — Ванторна и его сына.

И дать, наконец, умереть Вейдричу, освободить его от вечности, которая стала для него тюрьмой.

Но...

Мысль заставила похолодеть.

Что, если Ванторн тоже исчезнет? Что если разрывая проклятие, я уничтожу не только Вейдрича, но и их тоже?

— Но ты этого не сделаешь, — произнёс Вейдрич, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Потому что я не позволю.

Я медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Отчаяние и гнев закипали в груди, требуя выхода.

— Вы же сами сказали, что хотите умереть, — прошептала я хрипло. — Что устали. Так зачем...

— Разве ты не слышала?! — Голос его взорвался, гулко отразившись от каменных стен. Он вскочил с места, опрокинув бокал. Тёмная жидкость разлилась по столу, капая на пол. — Я не хочу, чтобы Ванторн победил! Понимаешь? Пусть лучше я останусь в этой проклятой вечности, но зато буду знать, что он страдает так же, как страдал я!

Он дышал тяжело, грудь вздымалась. Руки сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его глазах бушевало безумие — застарелое, копившееся веками, разъедающее изнутри.