Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— В понедельник вечером вы ввязались в ссору с мужчиной на платформе подземки, — сказал Джо.

— И кто это сказал?

— Это сказала одна из пяти камер наблюдения, которая записала, как вы ругались с ним за считаные секунды до того, как тот упал под поезд.

— Этот неуклюжий громила наступил мне на ногу, и я велел ему убрать копыто.

— А что было потом?

— Он пробормотал что-то не по-нашему, и я сказал, чтобы он валил к себе домой. Брексит[252] — значит брексит, верно? Тогда этот козел обернулся и стал на меня бычить.

— Честно говоря, Никки, вид у вас был такой, словно вы вот-вот обгадитесь, — добавила Бекка. — Вы так испугались этого громилу?

Пенн бросил на нее злобный взгляд, но не стал отвечать.

— Вы имеете какое-то отношение к его смерти, Никки? — спросил Джо.

— Если вы видели меня на этих долбаных камерах, то знаете, что я его не пихал, не то вы сейчас меня уже арестовали бы.

— Вы состояли в «Сохраним Британию белой», верно? Не значит ли это, что вы не любите иностранцев?

— Это было давно.

— Что стало с человеком, который упал?

— Он схватился за задницу и стал на меня орать. Потом стал тянуть слова и вообще выглядел так, как будто не может стоять на ногах, словно его кондрашка хватила или что-то вроде того. А потом начал заваливаться назад.

— Вы не пытались удержать его? — спросила Бекка.

— Нет, а зачем?

— Потому что это было бы по-человечески.

— Почему вы решили, будто с ним случился удар? — спросил Джо.

— У него все лицо обвисло. Глаза и щеки как будто потекли — ну, как воск, когда плавится.

Бекка закрыла блокнот и убрала ручку. Они уже собрались уходить, но она, остановившись в дверях, повернула голову:

— Кстати, передайте Эбигейл, что я в скором времени собираюсь повидать ее. Не знаю пока, когда точно; просто заеду, чтобы сделать сюрприз вам обоим.

Они с Джо направились через вестибюль к выходу из здания. Бекка надеялась, что Пенн ненавидит ее так же сильно, как она ненавидела его. У вращающихся дверей Джо помедлил, чтобы надеть солнечные очки, и вздрогнул, когда они коснулись распухшей переносицы.

— Все еще болит? — спросила Бекка.

— Угу, — отозвался он. — Ну, и как ты считаешь: Никки Пенн — тот, кто нам нужен?

— Нет. Он просто отвратительный тип, но не думаю, что он убийца.

— И что это нам дало?

— Ну как же — еще множество часов за просмотром записей с камер. Чтобы попытаться вычислить двух других людей, стоявших рядом с Думитру. Если б я знала какого-нибудь эксперта в подобных вещах, чтобы он помог мне ускорить процесс… — Бекка с намеренно комическим видом захлопала ресницами.

— Ну давай… — Джо вздохнул. — У нас или у вас?

— Поедем в мой офис. Мне кажется, я сожгла все мосты между мной и твоими коллегами в первые же пять минут разговора с ними.

— Я бы на твоем месте не волновался — они люди толстокожие. — Джо помедлил, прежде чем задать следующий вопрос: — А что это ты так разговаривала с Никки? У меня было такое впечатление, словно ты почти… дразнила его.

— Не люблю тех, кто слишком много размахивает кулаками, — резко ответила Бекка, но уточнять не стала.

Глава 11

Почти всю ночь сон бежал от Бекки. Как бы она ни пыталась уснуть, образ Никки Пенна не давал ей этого сделать.

Всякий раз когда она погружалась в дрему, ей снилось, что Пенн нависает над ее кроватью, брызжа слюной и рыча, словно бешеный зверь. Духота в комнате, которую не в силах был развеять легкий ветерок, влетающий в открытые окна, тоже мешала заснуть. В конце концов, разозлившись на себя, Бекка сдалась и лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

Она спросила себя, почему позволила Пенну проникнуть в ее подсознание. Не то чтобы он был чем-то уникальным — за годы жизни Бекка много раз сталкивалась с такими, как он. Но при виде синяков на лице его девушки она вспомнила, почему так ненавидит подобных мужчин. Будучи сломаны, они не в состоянии достичь равновесия, пока не сломают тех, кто пытается вернуть им целостность.

В начале третьего Бекка откинула тонкое одеяло, которым укрывалась, открыла гардероб и достала коробку из-под обуви, спрятанную в дальнем его уголке под старым полотенцем. В коробке лежал бурый конверт из тонкого картона. Бекка включила прикроватную лампу и начала рассматривать — одну за другой — фотографии, сделанные почти семь лет назад.

Если б она не знала, кто изображен на этих фотографиях, определить пол жертвы по внешнему виду было бы трудно. Это была женщина, настолько сильно избитая, что жизнь в ней едва теплилась. Голова распухла в полтора раза по сравнению с обычным размером, а волосы на левой стороне были сбриты во время операции по откачиванию жидкости из мозга. Лицо ее походило на гобелен из черно-синих кровоподтеков, темных швов и красных порезов. Воспаленные веки были крепко сомкнуты, а ко рту вела белая трубка, позволяющая ей дышать. Бекка до сих пор невероятно отчетливо помнила звук, который издавала кислородная маска, и неустанное «бип-бип-бип» прибора, следящего за деятельностью сердца. Все они провели много дней в отделении интенсивной терапии, молясь о чуде, которое так и не произошло.

Когда-то Бекка надеялась, что ей никогда не придется делать подобные снимки, но в этом присутствовала некая неизбежность. В глубине души она уже тогда знала, что когда-нибудь это случится. Время от времени, когда начинала сомневаться в выборе профессии, она рассматривала эти снимки, и к ней возвращалась твердость духа.

Неожиданно из открытой двери спальни у нее за спиной раздался голос, заставивший Бекку вздрогнуть. Она быстро сунула фотографии обратно в конверт и спрятала под кровать, подальше от глаз.

— Мамочка, я не могу заснуть, — начала Мэйси.

— А почему не можешь, солнышко? — спросила Бекка, когда дочь забралась на кровать. Бекка присоединилась к ней, и Мэйси свернулась в клубок, положив голову на живот матери.

— Мне приснился плохой сон — про большую собаку, — сказала она. — Она хотела меня укусить, и я испугалась.

— Не волнуйся, я не позволю никакой большой собаке обидеть тебя, — успокаивающе ответила Бекка. — Я никогда не позволю, чтобы с моей малышкой случилось что-нибудь плохое.

Бекке было ненавистно то, что ей приходится лгать Мэйси. На работе она слишком часто видела, как с