Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— Зато пока потеешь, не страшно, — пробормотала я, установив его наконец напротив кровати.

Я перевела дух и открыла чемоданчик Басмана. Он оставил его, чтобы мне не пришлось искать необходимое для обряда.

Я помнила, как он проводил ритуалы с точно таким же чемоданчиком, когда мы с Асмиром готовились к подтверждению брака. Тогда мне казалось, что там есть все на свете.

Сейчас внутри лежали ножницы, красные ленты разной ширины, свеча, спички и лист бумаги, исписанный ровным почерком Басмана. Все, что мне было нужно.

— Асмир, нам нужно перебраться на кровать, — сказала я, подходя к нему. — Пересядь, пожалуйста.

Он послушно поднялся и с моей поддержкой пересел на кровать. Я усадила его поудобнее, поправила подушку.

— Начнем со света, — сказала я.

Я зажгла свечу и поставила ее перед зеркалом, а после потушила весь свет в комнате. А также закрыла шторы.

Дальше вернулась к Асмиру и снова взяла в руки лист. Первый пункт есть, поехали дальше…

— Волосы, — сказала я себе.

Я взяла ножницы, отрезала прядь своих волос, потом — прядь Асмира, а после смешала их и положила прямо перед зеркалом.

— Ты часть меня, я часть тебя, да будет так, — прочитала я трижды.

После кинула непродолжительный взгляд на Асмира.

Ничего не изменилось. Асмир по-прежнему сидел и смотрел в пустоту. Я вздохнула и взяла красные ленты.

— Свадебный наряд, — прочитала я.

Я скинула юбку, осталась в длинной рубашке. Распустила волосы и принялась заплетать их в косу, вплетая красные ленты. Все это я уже делала однажды — тогда я выходила замуж за живого Асмира. Сейчас его здесь не было, но я знала: он вернется.

Я обула сапоги, положила монетку — как положено по обряду. Посмотрела на себя в зеркало. Внешний вид был настолько знакомым, что внутри кольнуло. Я поправила ленту в волосах и улыбнулась своему отражению.

— Интересно, что бы ты сказал, увидев меня? — спросила я, поворачиваясь к Асмиру. — Наверняка бы пошутил. Ты всегда шутил над этими обрядами.

Я подошла к нему, поправила его волосы, погладила по голове.

— Хотя в день, когда мы поженились, ты не шутил, — вспомнила я. Наклонилась и поцеловала его в щеку.

Я кинула взгляд на часы. Скоро полночь. Надо поторопиться.

Я взяла самую широкую красную ленту и повязала ее на свою руку, потом — на руку Асмира.

— Ты и я вместе в нави и яви, да будет так, — произнесла я трижды.

А после вернулась к чтению с листка. Теперь самые главные слова:

— Пусть видят боги: я по своему желанию отдаю себя, свое тело, свою душу Асмиру. Пусть видят боги: мы едины в этом мире и в том. Пусть видят боги: как красная нить нас связала, так и души наши сплелись. Он в навь — я за ним. Он в явь — я за ним. Да будет так.

Я прочитала эти слова трижды. После последнего раза по спине пробежал холодок. Я подняла глаза и встретилась взглядом со своим отражением. На миг мне показалось, что кто-то стоит у меня за спиной, но когда я обернулась — там никого не было. Только Асмир. Все так же неподвижный.

Я положила лист на столик.

Осталось самое последнее.

— Асмир, нужно, чтобы ты лег, — тихо сказала я. — Приляг, пожалуйста, на кровать.

Он послушно сменил положение. Я легла рядом, устроилась на его груди, погладила его руку с красной лентой.

— Ну что, любимый, до встречи, — прошептала я, поднимаясь и целуя его в губы. — Надеюсь, ты меня ждешь.

Я устроилась поудобнее, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Самое главное сейчас — заснуть. Уснуть и найти его там, где он застрял. А потом вытащить оттуда.

В комнате было тихо. Свеча перед зеркалом мерцала, отбрасывая тени на стены. Я чувствовала тепло его тела рядом и слышала ровное дыхание.

— Я иду к тебе, Асмир, — прошептала я. — Уже иду.

Глава 94.

* Асмир *

Это место… Проклятая пустошь. Выжженная земля, границы которой неумолимо расширялись с каждым днем, пожирая вместе с собой и меня. Сколько я здесь? Достаточно, чтобы понять: от меня остались лишь жалкие крохи. День за днем, тысячи и тысячи дней… Или, может быть… тысячи лет? Здесь время текло иначе — оно не шло, оно сгорало.

Я больше не помнил, кто я такой.

Я — дракон. Из знатной семьи. У меня… у меня есть дети. Я помнил их голоса. Я помнил их глаза. Я помнил их улыбки. И это, пожалуй, единственное, что удерживало меня на плаву среди этого пепелища. Только это заставляло меня вновь и вновь, тысячи и тысячи раз, пытаться вырваться из этой клетки.

Я забыл их имена.

Но я помнил, что у девочки… у моей дочери были золотые кудри. Я помнил, что, когда брал ее на руки, она смеялась, обхватывала мою шею руками и говорила… Она говорила, что любит меня.

Я помнил мальчика… Моего сына. Как мы сидели перед камином, как играли в шахматы. Я помнил, как он смотрел на меня, говорил, что хочет быть таким же, как я. Я помнил, что он… тоже дракон. Мне кажется, я даже чувствовал… чувствовал, что он дракон.

А еще я хорошо запомнил ее… Тварь, что заточила меня здесь. Ее вздернутый нос, белые волосы, этот мерзкий, наглый голос… Ее абсолютная власть надо мной…

Когда я только попал сюда, я помнил больше. Больше лиц, больше имен, больше воспоминаний. Но теперь… осталось лишь это. Но… и этого было достаточно, чтобы раз за разом подниматься в небо и пытаться вырваться отсюда.

Это место было моей тюрьмой. Днем сурка, где ничего не менялось. Я провел здесь столько времени, что научился определять время суток по звуку ветра. Он повторялся из раза в раз, и я мог определить, когда цикл оканчивался и начинался заново.

Все здесь было подделкой. Искусственные камешки, брошенные в аквариум, чтобы рыба не чувствовала себя совсем уж жалко. Я был той самой рыбой.

Эта дрянь… Она засунула меня сюда ради какой-то своей цели. И когда-то я знал… ради какой. Но не сейчас. Я забыл даже это. Я чувствовал, что скоро эта «рыбка» просто растворится, перестанет существовать.

Было здесь еще кое-что,