Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

чем спуститься вниз. Джо всмотрелся в фотографии убитого и его семьи, висящие на стенах. Муж и жена в день свадьбы, Доусон в полном снаряжении пожарного вместе со своими детьми; все четверо на пляже на фоне Блэкпулской башни. Джо задумался, какой страшный эффект окажет смерть Доусона на дальнейшую жизнь его детей. Он знал, каково это — когда тебя без предупреждения лишают детства.

Нихат покинул двух офицеров, с которыми беседовал до этого, и присоединился к Джо с Беккой. Чуть в стороне в одиночестве стоял Брайан Томпсон, закрыв глаза и зажимая руками рот.

— С ним все в порядке? — тихо спросила Бекка у Нихата.

— Да, но почему-то это убийство его особенно потрясло.

— Когда-то он был совершенно невозмутимым. Мне кажется, с возрастом Брайан становится сентиментальным.

— Как бы привычны мы ни были к таким ситуациям, иногда даже одной хватает, чтобы напомнить нам, что все мы люди. Что вы думаете об увиденном?

— Маньяк действительно набрал обороты, верно? — сказала Бекка, пока они с Джо снимали с себя защитное облачение. — Если он принес с собой все это снаряжение, соседи могли видеть, как он его нес. Опрос по окрестностям нам что-нибудь дал?

— По словам парня из дома номер двадцать два, сегодня перед домом Доусона на час припарковался какой-то фургон. Парень видел, как мужчина в бейсболке три или четыре раза заходил в дом и выходил обратно, неся коробки, однако в его лицо он не всматривался. Может быть, на совещании нам скажут что-нибудь еще.

— Время и место совершения убийств не следуют какой-то определенной схеме, — сказал Джо, размышляя вслух. — Быть может, это имеет какое-то отношение к их работе? Может, нам нужно понять, представителя какой профессии он изберет следом? Есть идеи?

— Ни малейших, — отозвалась Бекка, покачав головой. — Скрестим пальцы за то, чтобы это не был один из нас.

Глава 25

Он внимательно наблюдал за местом четвертого убийства с противоположной стороны дороги.

В тишине пустой гостиной он сидел в раскладном полотняном кресле, часто постукивая ногой по виниловому покрытию пола, как будто страдал хореей[259]. Несмотря на отсутствие в доме электричества, ему не нужно было включать фонарик, чтобы сориентироваться. Синие и белые огни машин экстренных служб, припаркованных снаружи, давали достаточно света, чтобы он мог свободно передвигаться из комнаты в комнату своего временного жилища.

По прихоти фортуны за месяц до того, как имя пожарного оказалось в первой строке списка, его фирма выставила в аренду это двухкомнатное жилье в блоке на две квартиры, что обеспечило идеальный наблюдательный пункт. Госпожа Удача улыбалась ему. «Знак того, что я на верном пути», — говорил он себе, несмотря на то что не был суеверен.

Он потянулся за полупустой пачкой «Мальборо лайт», лежащей на полу, и достал четвертую сигарету за час. Поднося ее ко рту, учуял остаточный запах бензина, впитавшийся в рукав. Наполнил горючим четыре канистры и оставил их в запертом гараже, взятом в аренду. В целях предосторожности он снял худи. Когда кончик сигареты затлел, этот звук напомнил тот, что раздавался, когда мать тушила бычки о его кожу. Она никогда не выбирала в качестве цели его руки или ноги — ожоги на открытой коже могли привлечь внимание учителей или социальных работников. Ей всегда хватало трезвости, чтобы коснуться горящей сигаретой его спины или голых ягодиц. Он сделал глубокий вдох и щелчком сбил пепел в сторону.

Побуревшая, умирающая юкка в горшке, оставленная предыдущими жильцами, свесилась на камин. Она была похожа на одно из растений, которые он держал у себя в спальне на подоконнике, когда был юн. Намеренно не поливал их, пока земля не становилась сухой, словно кость, а листья не делались ломкими и не начинали опадать. Только когда растения были уже на грани смерти, он даровал им воду и солнечный свет, которых они жаждали, а потом повторял процесс снова и снова.

Затем поднялся на уровень выше — до насекомых и моллюсков. Ловил и морил голодом мокриц и улиток, пока те не впадали в летаргию, а потом позволял им поесть гниющих корней и листьев — просто чтобы посмотреть, как далеко он может зайти, не убивая. И когда их было уже недостаточно, чтобы удовлетворить его любопытство, он обратил внимание на соседскую кошку черепаховой масти. Держал ее запертой в сарае, две недели давая самый минимум воды и совсем не давая еды. Потом, когда он пришел, чтобы покормить ее, то, открыв дверь, обнаружил, что она произвела на свет выводок котят. Но ей нечем было их кормить, и они быстро умерли. Кошка даже начала поедать одного из них. У него не было сомнений, что при сходных обстоятельствах его мать поступила бы с ним точно так же.

У него за спиной был прислонен к стене чемодан, застегнутый на «молнию», — он не хотел, чтобы его одежда пропиталась табачным дымом. На полу лежали скатанный спальный мешок и сложенное полотенце, которое он использовал вместо подушки во время ночевки здесь. Подо всем этим по полу было расстелено полиэтиленовое полотнище — чтобы не оставить никаких следов, по которым его можно было бы идентифицировать: ни случайной капли слюны, ни выпавшей ресницы, ничего.

Его роль в сегодняшнем представлении была сыграна, но это не конец истории, и он подозревал, что в эту ночь ему практически не придется спать. Он обнаружил, что после убийства, как правило, не спится.

Ему нравилось наблюдать со стороны за следственными процедурами; его пленяло то, как полицейские эффективно и методично обследуют место преступления — словно муравьи, обустраивающие муравейник. Он представлял, как они перемещаются по дому, отчаянно выискивая улики, по которым можно было бы опознать его, и делают это хореографически слаженно, не сознавая, что он слишком умен, чтобы беспечно выдать себя какой-либо ошибкой. Он не для того посвятил два года скрупулезному планированию и изучению, относясь ко всему и ко всем с обдуманной тщательностью, чтобы позволить чему-либо пойти не так.

Счет смертей ныне дошел до цифры четыре. Он несколько мгновений наслаждался этой цифрой — ведь прошел больше половины пути до финишной черты. Сегодня он уделит некоторое время торжеству, а потом займется финальной подготовкой к коронному убийству. Он не может позволить себе задерживаться здесь или почивать на лаврах.

Он широко зевнул, щелкнув челюстью, и этот зевок застал его самого врасплох. Свежая доза кокаина, приобретенная по пути к дому пожарного, позволяла ему не уснуть, однако заставила мозг работать вразнобой с телом. Мышцы все еще ныли от