Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

не с нами связано! – отрезал Сергеев, и он снова был честен. – Во-первых, они не играли на третьем уровне, только на втором. Во-вторых, зачем мне убивать клиентов? Честно скажу, играть и проигрывать на третьем уровне дозволялось либо подставным, которые потом артистично разыгрывали смерть, либо людям, которые могли откупиться – и я знал, что они откупятся! Даже если формально мы откупиться не позволяли, это все решается за закрытыми дверями. Мое казино работает годами. Щеглов и Литовцев умерли меньше чем за год… Далеко бы я зашел, если бы так часто истреблял свои источники дохода?

– С нападением на моего ученика вы не мешкали.

Сергеев заметно помрачнел:

– Это не я – но я готов взять ответственность за то, что случилось. Я пришел сюда в том числе и для того, чтобы извиниться. Я не просил зятя об этом и не знал, что он планирует делать. Но даже так я могу вас заверить: те двое не собирались убивать вашего ученика! Вы можете лично допросить их, если мне не верите. Женя нанял их для слежки, ничего больше. Я понимаю, что это все равно грубый ход. Но это никогда не привело бы к крови, мы так не работаем!

– Как же вы тогда работаете?

– Наш основной источник дохода – это членские взносы. В первую очередь тех, кто интересуется обычным казино, потому что их больше. И бонусом – тех, кого привлекает новый уровень. Понимаете? Не ставки как таковые, а взносы! Поэтому мы можем позволить себе некоторые заигрывания с клиентами – они у нас выигрывают немного чаще, чем в других казино. Им кажется, что они победили систему, мы знаем, что нет, и в итоге все в плюсе. Убийство, настоящее убийство, – это попытка срубить сук, на котором мы сидим. Зачем нам такое нужно? Нам важно, чтобы наши клиенты как можно дольше были живы, здоровы и счастливы! Мы даже за психическим здоровьем следим, лудоманов убираем сразу же, они обычно подают плохой пример.

– Лудоманов распознать не так просто.

– У нас все схвачено, – снисходительно пояснил Сергеев. – Сначала я сам прошел специальные курсы, потом организовал такое же обучение всем, кто в моем казино занимает руководящие должности. Есть целый набор признаков, по которым можно распознать зависимость!

– Нервное поведение, сбитое дыхание, ускоренная речь? А весь этот экстрим – просто верхушка айсберга, частные случаи, до которых доходит далеко не всегда. Вы думаете, лудоман – это человек с маниакальным расстройством, который одной рукой делает ставку, а другой сдает в ломбард собственных детей?

– Вы утрируете.

– Я вам показываю, как дела обстоят на самом деле. Игровая зависимость развивается незаметно. Человек остается спокоен, сохраняет уверенность в том, что управляет ситуацией. Он думает: «Пойду-ка я домой, денег больше нет, хоть и не наигрался. Мне долги не нужны. Хотя если сейчас уйду, только и буду, что думать об этом, все равно вернусь, а время потеряю. Получится и долг, и денег не заработаю, потому что буду отвлекаться. Доиграю лучше сейчас, чтоб два раза не ездить, возьму в долг совсем чуть-чуть, это легко отдать – меньше, чем моя заначка дома! А можно и еще чуть-чуть взять, я обязательно отыграюсь, раньше мне всегда с третьей ставки везло по-крупному!» Вот как выглядит зарождающаяся лудомания. Нет никакой очевидной склейки, нет волшебной лампочки, которая мигает, предупреждая о беде. Мысли текут плавно и гармонично. Мозг обманывает сам себя, а потому быстро подбирает аргументы и верит им сразу, без попытки критического мышления. Картина мира может измениться кардинально, но, поскольку это игры разума, она принимается по умолчанию. Нельзя понять, что с тобой что-то не так, если у тебя нет возможности подумать об этом. Это мышление зависимости любого толка, не только игровой.

– Возможно, но мы и не брались исправлять недостатки всего мира, – пожал плечами Сергеев. – Людей, которые ведут себя нервно и буйно, мы убираем.

– А если они настаивают, угрожая разоблачить ваш бизнес?

– У нас есть способы переубедить их. Без убийства! А даже если бы мы были такими вот монстрами, которые убивают неугодных… Подчеркиваю – только в теории! Так вот, если бы мы были такими, разве не выгоднее было бы нам делать это тихо? Насколько я помню, Ирина первой сказала, что к нам приходят люди специфического толка. Не все они безумны – но, думаю, многие носят в себе какие-то проблемы. У нас за эти годы побывало несколько тысяч человек. То, что пара-тройка поддалась безумию – это статистика, а не наша вина!

Он манипулировал фактами и сам это прекрасно понимал. Но Сергеев просто отмахивался от странностей, в целом же он верил, что смерти не связаны с казино. Свой проект он по-прежнему представлял как потакание страстям – и не более.

На миг Николай допустил, что стоит прямо обвинить его в произошедшем с Зоей – или упомянуть то, что Гарик обнаружил в тайном схроне Ромбаревича. Но первое Сергеев будет отрицать, а о втором может и не знать. Поэтому Николай уточнил:

– Ради чего вы здесь? Вы ведь понимаете, что, даже если вы правы во всем, вы все равно совершаете преступление?

– Которое не вредит людям. Послушайте, Николай Сергеевич… Вы показали, что с вами можно договориться. Нам это удалось! И я беру ответственность за срыв этой договоренности, поэтому я и хочу все исправить. Но я настаиваю на том, что говорил раньше: этот проект – дело моей жизни, и я буду сражаться за него любыми способами. Пока что я предпочел бы мирные.

– Это какие же?

– В воскресенье состоится одна из наших особых игр.

– Закрытый клуб?

– Именно так. Туда, в отличие от обычного казино, мы не пускаем гостей по разовому приглашению, там все друг друга знают, и новые лица представляют по одному. Поэтому изначально я не собирался пускать туда ни вас, ни ваших учеников. Но раз уж ситуация обострилась, я готов сделать исключение. Там буду в том числе и я, и мой брат… Мы не всегда бываем на играх, но сейчас это необходимо. Вы убедитесь, что у нас там не секта какая-то и не сборище извращенцев. Все эти «исполнения любых желаний» – чистый маркетинг, ситуация под контролем!

– Я полагаю, если мы убедимся в этом, мы будем вынуждены оставить вас в покое?

– Вы полагаете верно. Николай Сергеевич, вы не исцелите всё зло мира.

– Вы просите меня нарушить закон.

– Я прошу вас позволить взрослым людям наслаждаться жизнью, не причиняя вреда другим, и самим решать, на что