Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

В какой-то момент Джина поймала себя на том, что внимательно слушает показания мисс Марчант об обнаружении тела. Коронер деликатно задавал вопросы, основываясь на ее письменных показаниях, но, подойдя к опасной черте – моменту трагической находки, – он взял жесткий и безапелляционный тон. Он предупредил девушку, что любой эмоциональный выплеск с ее стороны недопустим и не будет встречен с сочувствием.

Наконец светловолосая свидетельница с заметным облегчением и таким же заметным раздражением покинула трибуну. Ее миловидное личико раскраснелось, а в синих глазах читалось замешательство. Присяжные старательно изображали беспристрастность.

Затем один за другим выступили оба врача. Важничающий коротышка доктор Роу буквально выскочил на трибуну, показывая всем, как ему не терпится дать показания. Джина беспокойно заерзала на скамье. Неужели чудовищная ясность будет сопровождать ее на протяжении всего слушания? В иных обстоятельствах спешка доктора Роу сошла бы за искреннюю, но в суде она выглядела утрированной, а его чванство и тщеславие бросались в глаза.

Он обстоятельно повторял показания, уже данные полиции. Коронер иногда вставлял уточняющий вопрос и невозмутимо записывал ответ.

Джина пыталась сосредоточиться на самих показаниях, но манерность маленького врача, его любовь к латыни, взлелеянная профессией медика, высокопарность и явное наслаждение собственной значимостью почти целиком заслоняли содержание показаний.

К счастью, коронер не стал долго его задерживать, и вскоре место на трибуне занял мистер Ферди – врач из полиции, которого Джина видела впервые.

Доктор Ферди родился в шотландском городе Данди, и тридцать лет работы в Лондоне так и не вытравили из его речи шотландский акцент. Это был крупный, неопрятного вида пожилой человек в темно-сером костюме, покрой которого отличался некоторой экстравагантностью, но понять, в чем именно она проявлялась, не представлялось возможным. Его лицо, изборожденное морщинами, напоминало кору дуба, и среди этих борозд на мир смотрели два умных, сверкающих синих глаза.

Он понимающе взглянул на коронера, как смотрит опытный эксперт, встретившийся со своим давним клиентом, и судебное заседание ожило.

Прежде чем дать показания, доктор Ферди выполнил необходимую в таких случаях процедуру. Он назвал имена и адреса свидетелей, подтвердивших ему, что тело Пола Редферна Бранда – это действительно тело Пола Редферна Бранда, а не какой-то другой труп, оказавшийся на том месте в момент обнаружения. Далее последовали вопросы об ордере на вскрытие и адресе морга. Со всеми этими формальностями было покончено довольно быстро, и полицейский врач перешел к внешнему виду тела, указывающему на время смерти.

– Это было тело человеека, привыкшего хорошо питаться, – заявил доктор Ферди, растягивая гласные в некоторых словах и буравя коронера своими проницательными глазами. – Не скаажу, что худого, но и полным его не назову. Я не обнаружил трупного окоченения, или, как сказал бы мо-ой коллега доктор Роу, rigor mortis. Я тщательно осмотрел тело, и, по моему мнению, смерть наступила в промежутке от трех до пяти дней. – Несколько секунд помолчав, доктор Ферди с уверенностью добавил: – Ви-идите ли, там были определенные признаки.

Коронер понимающе кивнул.

– Последний раз мистера Бранда видели живым двадцать восьмого января, днем, – сказал он, заглянув в свои личные заметки. – Это, как вы помните, был четверг. Значит, до момента, когда его увидели вы, прошло девяносто четыре или девяносто пять часов. Как, по вашему мнению, состояние тела соответствовало предположению, что смерть наступила в течение часа со времени исчезновения мистера Бранда?

Доктор Ферди задумался. У Джины заколотилось сердце.

– Так могло быть, – наконец произнес он. – Вполне могло. Но утверждать наверняка не возьмусь. Я обнаружил признаки, указывающие на начавшийся процесс разложения, а в обычных услоовиях они появляются лишь на четвертый день. Точнее не скажу.

– Этого достаточно. – Чувствовалось, коронер вполне удовлетворен ответом. Записав что-то в свою тетрадь, он поднял голову и снова заговорил: – Вы тут упомянули «обычные условия». Вы сказали, что покойный хорошо питался и имел нормальный вес.

– Да, так оно и есть, – подтвердил доктор Ферди. – Нормальный здоровый человек.

– Понятно. Вы осматривали помещение, в котором обнаружили тело?

– Осматривал.

– Имелись ли там особенности, которые могли бы ускорить или замедлить естественное разложение тела?

– Нет. Это холодное сухое помещение со скверной вентиляцией. А так – ничего необычного.

– Понятно. – Коронер взглянул на присяжных, которые изо всех сил старались выглядеть умнее, чем есть на самом деле. – Может ли холод ускорить окончание периода трупного окоченения?

Доктор Ферди зыркнул одним глазом на коронера и сказал, обращаясь не столько к нему, сколько к присяжным:

– Ви-идите ли, оно, скорее, может продлить это.

– Значит, смерть могла наступить от восьмидесяти четырех до восьмидесяти восьми часов до того момента, как вы увидели тело?

– Могла… С большой долей вероятности – да, – подумав, добавил мистер Ферди.

– Благодарю вас, доктор. – Коронер еще что-то записал в свою тетрадь. – Теперь обратимся к причине смерти…

Доктор Ферди откашлялся и приступил к тщательному и невероятно тактичному описанию цвета лица и грудной клетки, затем перешел к отчету о результатах вскрытия, которое он проводил совместно с доктором Роу.

У Джины закружилась голова. Жестокость фактов, излагаемых мягким голосом с шотландским акцентом, вызвала у нее негодование.

Она повернула голову и поймала на себе взгляд миссис Остин. Служанка следила за ней добрыми, но ощутимо голодными глазами.

– Дорогуша, вам дурно? – с надеждой прошептала миссис Остин.

Джина покачала головой и облизала пересохшие губы. Миссис Остин разочарованно вздохнула.

Меж тем доктор Ферди продолжал рассказывать:

– Здесь речь идет преимущественно о цвете кро-ови. Я применил метод Холдейна[203] и определил содержание угарного газа в кро-ови на уровне сорока-пятидесяти процентов. В одну пробирку я поместил однопроцентный раствор кро-ови покойного. Во второй пробирке находился раствор нормальной кро-ови. В третьей пробирке…

Он продолжал, не останавливаясь ни на мгновение, излагать подробности своих экспериментов, при этом испытывая на прочность терпение семерых растерянных присяжных, чье полное замешательство сменилось состоянием, близким к отчаянию.

Когда доктор Ферди покинул трибуну, ни у кого из присутствующих не оставалось и тени сомнения в том, что Пол Редферн Бранд умер от отравления угарным газом и что произошло это в течение восьми часов с того момента, когда сотрудники фирмы видели его в последний раз. А какой из этих восьми часов стал для него роковым, не так уж и важно.

Ферди побрел на свое место, а помощник коронера – толстый, затянутый в форму человек с манерами строгого дядюшки – пригласил следующего свидетеля.

Мистер Кэмпион, почти задремавший на показаниях шотландца, встрепенулся и вытянул шею. К трибуне робкими шагами шла мисс Нетли. Простой синий жакет и шляпка на манер матросской бескозырки еще сильнее делали ее похожей на школьницу. Сегодня ей можно было дать не больше четырнадцати лет.

На вопросы она отвечала совсем