Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

в гараж, которым пользуются директора фирмы. В гараже стоял автомобиль «фиат» мощностью двадцать лошадиных сил, номер пэ-ку триста сорок восемь двести шесть, принадлежащий, как мы потом выяснили, мистеру Майклу Веджвуду, младшему партнеру фирмы «Барнабас лимитед» и двоюродному брату покойного.

Для продолжения осмотра мы посетили соседний дом под номером двадцать один по улице Хорсколлар-Ярд, где находятся квартиры мистера Майкла Веджвуда, мистера Джона Уиддоусона и покойного мистера Пола Бранда. В коридоре за котлом общедомовой системы центрального отопления мы нашли отрезок резинового шланга длиною восемь футов три дюйма и диаметром полтора дюйма. Насколько можно судить, это фрагмент шланга душевой установки, который уже очень давно не использовался по прямому назначению. Один конец шланга был недавно обрезан, а второй – с насадкой на водопроводный кран – подвергся растяжению и деформации. Внутри шланг был черным от сажи, а на насадке присутствовали следы горения. – Инспектор умолк, глядя, как коронер и присяжные рассматривают отрезок шланга.

Вывод был очевиден. Инспектор пропустил обрезанный конец шланга через разлом в вентиляционной решетке и указал на отметины дюймах в шести от конца, где шланг был зафиксирован.

Джина закрыла глаза. На мгновение ей показалось, будто присутствующие смотрят не на манипуляции со шлангом, а на нее. Взглянуть на Майка она не решалась. Рядом тяжело дышала миссис Остин. Глаза служанки сверкали от возбуждения.

Коронер внимательнейшим образом выслушал показания инспектора.

– По вашему мнению, инспектор, шланг был просунут через вентиляционную решетку совсем недавно?

Инспектор ответил, что у него на этот счет нет ни малейших сомнений. Они с сержантом проверили соединение другого конца шланга с выхлопной трубой «фиата». Это Таннер тоже показал наглядно, поскольку выхлопная труба входила в число доставленных улик.

Присяжные пялились на три улики, соединенные вместе. Судя по выражению их лиц, все семеро были удовлетворены.

Инспектор сошел с трибуны. Зал наполнился перешептываниями. Старый мистер Скраби оживленно и с непривычной для него напористостью что-то втолковывал Джону. Несколько газетчиков выскользнули из зала.

– Ну что я вам говорил?! – Мистер Лагг торжествующе повернулся к Кэмпиону. – Наконец-то.

Мистер Салли восстановил порядок и вызвал очередного свидетеля. Им оказался невысокий, коренастый, опрятно одетый человек с крупной головой и невинными светло-голубыми глазами. Звали его Генри Сесил Пастерн, и был он экспертом по системам центрального отопления.

Свои показания он выдавал со скоростью пулемета:

– Вечером тридцать первого числа прошлого месяца по приглашению инспектора Таннера я провел тщательное обследование отопительного котла, установленного в подвале дома номер двадцать три по улице Хорсколлар-Ярд. Котлы этого типа мне хорошо знакомы, и при осмотре упомянутого я не обнаружил никаких дефектов. Не обнаружил я и следов ремонта. Печь, нагревающая котел, сравнительно новая, установленная всего полтора года назад. Не представляю, чтобы водяной или угарный газ могли в какой-либо момент проникнуть оттуда в подвал.

Подробный и скрупулезно честный допрос, проведенный коронером, убедил присяжных и суд, что мистер Пастерн досконально знает свое дело, и, даже если его слова носили слегка официальный характер, они выражали честное и непредвзятое мнение этого человека.

Следующий свидетель еще не поднялся на трибуну, и, пока длилась пауза, Джина оглядела зал и увидела Ричи. Тот сидел сгорбившись. На лице – полное непонимание происходящего. Джина едва удержалась от смеха. Он был явно не в своей тарелке, равно как и все они: Джон, Керли и, конечно же, бедный мистер Скраби. Ей отчаянно захотелось, чтобы это действо поскорее закончилось. Кошмар, именуемый судебным заседанием, слишком затянулся.

Неожиданно подошло время обеденного перерыва. К Джине деловитым шагом подошла мисс Керли. Ее пухлое невыразительное лицо было полно смятения, а шляпа-треуголка съехала набок.

– Я удалюсь вместе с мистером Джоном и мистером Скраби. Они хотят посовещаться, – известила она. – Дорогая, вы тут продержитесь без меня?

– Пока я рядом, ни один волосок не упадет с головы миссис Бранд, – храбро и, как всегда, невпопад подала голос миссис Остин.

Джина удивлялась себе. Одну часть ее разума смущало и раздражало такое поведение служанки, однако другая испытывала робкую благодарность за поддержку.

Держась за руку миссис Остин, она вышла из зала и снова увидела Ричи. Он бесцельно слонялся по коридору, сунув руки в карманы и выпятив подбородок. В его облике вдруг появилось что-то величественное. Джину он не заметил и направился прямо к мистеру Кэмпиону, стоявшему в вестибюле рядом с мрачного вида субъектом, лицо которого показалось Джине смутно знакомым.

Женщины вышли на залитую ярким солнцем улицу, даже не подозревая, какое невероятное зрелище являют собой. Волосы Джины были тщательно убраны под шляпу от Скиапарелли[204], строгий черный костюм сидел на безупречной фигуре идеально. А рядом красовалась миссис Остин в своем «самом лучшем» наряде. Этот контраст сразу же приковал внимание окружающих. На них глазели со всех сторон. Газетные репортеры безостановочно щелкали затворами фотоаппаратов.

Джине стало неуютно. Резко повернувшись, она увидела Майка. Он стоял у края толпы, глядя на нее. Когда их глаза встретились, он инстинктивно шагнул вперед, но тут же, будто спохватившись, развернулся и стал торопливо удаляться.

В толпе кто-то истерично захохотал. Миссис Остин крепко схватила Джину за руку.

– Если желаете знать мое мнение, вам сейчас не помешало бы принять в себя рюмашку портвейна, – выдала служанка безапелляционным тоном.

Глава 7

Хлипкие соломинки

К трибуне направлялась женщина. Чувствовалось, что она привыкла ходить совсем по-другому, но к трибуне шла робкими семенящими шажками, не зная, куда девать крупные руки, которые из-за вычурных перчаток казались еще крупнее. Во всей ее позе ощущалось что-то неестественное и неуместное.

Джон Уиддоусон повернулся к мистеру Скраби.

– А это еще кто? – спросил он с изумлением драматурга, обнаружившего на репетиции своей пьесы невесть откуда взявшееся действующее лицо.

– Тсс… – испуганно прошептал мистер Скраби, заметив, что коронер смотрит в их сторону.

Джону оставалось лишь молча смотреть, как свидетельница поднимается на трибуну.

Это была грузная, нездорового вида женщина с одышкой и брезгливо поджатыми губами. Ее лицо украшало пенсне в золотой оправе, от которого к уху тянулась цепочка. Дешевая черная шуба была ей слишком тесна и не застегивалась, что компенсировалось надетой под шубу блузкой с обилием оборок. Свои показания она давала умопомрачительно манерным тоном.

В первые минуты женщина была настолько поглощена непривычностью обстановки, сделавшей ее центром внимания, а также щекотливостью ситуации (трудно сказать, реально ощущаемой ею или придуманной), что не услышала коронера, попросившего ее назвать имя. Но вскоре она блестяще справилась с волнением и сообщила суду, что ее зовут Этель Розмари Трайпер, а живет она в полуподвальной квартире дома № 25 по улице Хорсколлар-Ярд и помогает своему мужу – смотрителю