Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

И вот тут-то я очнулась по-настоящему.

Хонор: август 2018

Хонор долго и напряженно думала, прежде чем ответить на звонок. Она ждала этого звонка, но до сих пор так и не решила, что сказать, как это сформулировать. Она знала, что разговор оставит после себя сожаление, даже грусть. И смущение. Так далеко все зашло, и так быстро. А скоро события начнут разворачиваться еще быстрее – она это чувствовала. К счастью, ей удалось договориться о телеинтервью всего за несколько часов до того, как стало известно об аресте Сюзанны. Девушка держалась хорошо. Она была спокойна, ничего не преувеличивала – скорее, даже преуменьшала пережитый ужас и нисколько не гордилась проявленной храбростью. Телефон Хонор трезвонил без умолку с самого начала эфира. Что творилось в это время в интернете, она даже не видела, но полагала, что хештег #ЭллиКаннинг стал новым трендом. Что пользователи «Твиттера» мобилизовались в ее поддержку и образовали сочувствующую, жадную до новой информации аудиторию. Или даже фанатскую группу? История и так уже была громкой, а теперь, когда мотив похищения обнародован, станет еще громче. Поэтому чрезвычайно важно было убедиться, что Сюзанна правильно оценивает свое положение. Если Хонор хочет сохранить контроль над ситуацией, необходимо провести черту.

– Привет, Сюзанна. – Она неожиданно занервничала. – Как ты?

– Как? – Сюзанна делано засмеялась. – Ну, у меня такое чувство, как будто я застряла в кошмарном сне. Как будто жизнь скатилась в полный сюр.

Хонор различила в голосе Сюзанны едва сдерживаемый ужас. В нем слышалась какая-то полубезумная нотка, как будто она была под веществами.

– Ты уже знаешь, наверное… конечно, знаешь. Мне предъявили обвинение, но отпустили под залог.

– Я слышала. Да.

– Я только что видела интервью с этой девушкой на Десятом канале, и, похоже, оно стало вирусным. Мне позвонила коллега из школы, сказала, что есть какой-то твиттер-аккаунт – @JusticeForEllie, и там выкладывают старые видео со мной – фотошопят и выставляют меня какой-то маньячкой. Я даже смотреть на это не могу. В общем, я подумала – может, у тебя есть какие-то идеи, что мне делать… если вообще можно что-то сделать… с этими разговорами.

Молчание затянулось. Хонор пыталась сообразить, как же сказать то, что нужно сказать.

– Я не могу, Сюзанна. Есть одна сложность.

– Сложность?

– Я представляю интересы Элли. Пока все это не закончится, мне лучше с тобой не разговаривать. И, разумеется, я не могу давать тебе никаких советов.

Сюзанна рассмеялась, словно не веря своим ушам.

– Ты хочешь сказать – пока все это не закончится, мы с тобой больше не подруги?

– Видимо, да.

Она постаралась, чтобы это прозвучало недвусмысленно.

– А потом, когда все закончится? Тогда что? Делать вид, что ничего не случилось?

Хонор ничего не ответила.

– И как, по-твоему, это все должно закончиться?

Хонор чувствовала жар ее гнева даже на расстоянии.

– Ты знаешь, что одна из нас врет. Или она, или я.

– Да. Конечно, знаю.

– Выходит, ты приняла решение? Выбрала ее?

– Я профессионал. Я должна. Это никак не связано с тем, что я думаю.

– Не связано с тем, что ты думаешь? Это абсурд!

– По закону я обязана консультировать Элли и действовать в ее интересах по мере своих возможностей. Это моя работа. Я не могу бросить ее сейчас. Она еще ребенок, и ее больше некому поддержать. Ее мать… в общем, ее мать не в состоянии ничем помочь. А больше у нее никого нет.

– А это не наводит тебя ни на какие мысли, Хонор? То, что у нее больше никого нет? Может, с ней что-то не так. Может, она с отклонениями. Больная. Иначе зачем бы ей наговаривать все эти ужасы?

– Насколько я могу судить, эта девушка психологически здорова настолько, насколько это вообще возможно после такого испытания. И дело даже не в этом. Я не могу бросить ее сейчас. Это было бы неэтично. С такой ситуацией и взрослому не справиться. Весь этот ажиотаж в прессе – он же дезориентирует. Ты это знаешь, как никто другой. А Элли еще ребенок. Это может ее совсем сломать.

– А как же я? Меня обвиняют в похищении человека, которого я никогда в жизни не видела. Ее бредни могут обернуться для меня тюрьмой. Тюрьмой! На годы.

– Не думаю, что до этого дойдет, – попыталась успокоить Сюзанну Хонор, но та только еще сильнее повысила голос:

– И ты ведь знаешь, что я беременна?

– Я слышала. Поздрав…

– Так что же будет с моим ребенком, если меня посадят в тюрьму?

– Сюзанна, я уверена, что все уладится. Я сказала полицейским и даже Элли все, что думаю. Что все это совершенно невероятно, и… – Хонор умолкла, потом глубоко вздохнула. – И я хочу, чтобы ты знала: я никогда… никогда бы не взялась с ней работать, если бы знала, что ты в этом замешана.

– Но я в этом не замешана. – В голосе Сюзанны было столько негодования, что даже телефон завибрировал. – Не замешана! В том-то и дело. Девушка обвиняет меня, но это безумие. Я ее даже не видела никогда.

Хонор выждала немного. Два, три, четыре…

– Понимаю.

Ее ответ был подчеркнуто индифферентным.

– Что ж, спасибо за честность. Думаю, что в ближайшее время мы не увидимся?

Сюзанна явно пыталась сдержать эмоции, но Хонор слышала в ее голосе легкую дрожь.

– Нет. Думаю, нет. Это было бы… непрофессионально.

Оттого, что она была вынуждена говорить так прямо, ее голос стал резким, и последовавшая за этим пауза была долгой, напряженной.

Затем:

– Хонор?

– Да?

– Ты же сама знаешь, что это неправда – то, что эта девушка говорит. Знаешь ведь? Она врет. Ты была здесь. Ты знаешь меня.

– Может быть… может быть, это просто какая-то ужасная… ошибка?

Хонор знала: Сюзанна хочет, чтобы она, Хонор, хоть сколько-нибудь твердо дала понять, что верит в нее. Но она не могла.

– Ошибка. Вот, значит, что ты думаешь. Серьезно?

– Я не знаю. Я могу опираться только на слова Элли. На то, что обнаружила полиция. Я должна считаться с этим. Это все, что мы можем сделать.

– А мои слова?

– То есть?

– Почему мои слова значат меньше?

Хонор опять глубоко вздохнула.

– Но есть же доказательства. Ее воспоминания. Тесты ДНК. Это нельзя просто сбросить со счетов. И зачем бы Элли врать? Я не вижу причин.

– А мне зачем делать то, что я сделала, по ее словам? Это ведь тоже бессмыслица. Зачем мне держать ее