Фарра Нурза и Кольцо судьбы - Диба Заргарпур

Мальчик тяжело вздохнул.

– Если бы ты только дала мне развязать шарф…

– Я сама его развяжу. Стой там, где стоишь, чтобы я могла тебя видеть.

– А если не успеешь? – спросил он, сощурив бледные глаза. С этого расстояния я заметила, что они совсем светло-серые.

Дул холодный, пронизывающий ветер, и его чёрная рубашка и брюки развевались, делая его ещё больше похожим на призрак, особенно в сочетании с таким бледным лицом.

– Ты не можешь убить теневого джинна, но это не означает, что теневой джинн не может убить тебя. И, похоже, у тебя осталось около тридцати секунд, чтобы избежать этой участи.

– Я не поведусь на твои уловки. Как только я освобожусь, я…

Я попыталась дотянуться до лодыжки, но голова налилась свинцом. Она была такой тяжёлой, будто у меня не голова вовсе, а переспелый помидор, который вот-вот лопнет от внутреннего давления.

Теневые джинны скользили вниз по кирпичной кладке и всё стремительнее приближались. Во мне проснулась паника.

– Ладно, хорошо! Помоги мне!

– А как же волшебное слово?

Он ухмыльнулся, держа одну руку в кармане.

– Сейчас не до этикета!

Пускай мне неприятно это признавать, но я понимала, что без его помощи мне не выбраться.

– Ладно, твоя взяла. Помоги мне, пожалуйста.

Он растворился в воздухе и почти сразу возник рядом со мной. Сделал нелепый поклон и откинул волосы с лица, залитого лунным светом. Его руки были испачканы чернилами.

– Буду рад помочь. Моё имя – Идрис. Попрошу сразу запомнить и потом не переспрашивать.

Он развязал шарф, и я упала на землю.

– Не знаю, как ты, но я думаю, что сейчас самое время бежать отсюда. И под «бежать» я имею в виду бежать со всех ног.

– Дважды повторять не нужно.

Я сорвалась с места в ту же секунду, когда на него обрушились три теневых джинна, а рядом со мной разбился цветочный горшок. Завизжав, они рухнули на велосипеды и свалились в мусорные баки.

– Быстрее, сюда!

Идрис бежал по улице, сворачивая то направо, то налево. Иногда он, подобно призраку, растворялся в воздухе, но тут же появлялся из ниоткуда, пока в конце концов не скрылся в кромешной тьме переулка.

– Я туда не пойду. Там вообще ничего не видно.

– В этом вся прелесть.

Идрис высунулся из темноты и затянул меня в переулок.

– Для существования теневым джиннам нужен свет. Нет света – нет и тени. Нет и джинна.

Прислонившись к стене, он навис надо мной и наблюдал, как мимо нас проносилась целая толпа теневых джиннов. Их неуклюжие угловатые тела хаотично метались в безуспешных попытках найти нас.

– Наверное, в этом есть логика, – забормотала я в темноте, но, как только последний джинн скрылся за поворотом, я молниеносно оттолкнула Идриса и начала тыкать в него пальцем. – Но не вижу логики в другом: зачем ты и другие джинны преследуете меня?

– Не уверен, что попытку спасти твою жизнь можно назвать преследованием. И да, можешь не благодарить. – Идрис потирал грудь. – Такая кроха, а бьёшь как слон.

– У меня средний рост для своего возраста, но сейчас не об этом.

Если Идрис действительно причастен к исчезновению моего отца, то с какой стати он мне помогает? Вдруг отец предупреждал о ком-то другом? Я опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Я опять оказалась в тупике.

– Допустим, я тебе верю. Тогда зачем эти существа гнались за мной?

– Я бы сказал, что причина в проклятом кольце, которое ты таскаешь с собой.

– Проклятом?

С шеи я сняла шнурок с кольцом. В тёмном переулке камень в нём мерцал, напоминая свет маяка.

– И в том, что ты… ну, такая.

Глаза Идриса странно блестели в свете кольца.

– Они преследуют меня, потому что я родилась девочкой?

– Девочкой-джинном, – поправил Идрис.

– Что, прости? – Я чуть было не начала хохотать, но это было бы ужасно неловко. – Ты, должно быть, ударился головой. Я бы наверняка была в курсе, окажись я всесильным мистическим созданием.

– Мне, конечно, льстит, что ты считаешь меня всесильным, – усмехнулся Идрис. – Но должен тебя огорчить: если что-то крякает, выглядит и пахнет, как утка, то, скорее всего, это и есть утка.

– Я не утка.

– Это метафора. – Идрис почесал затылок. – Или сравнение… В общем, не в этом суть, – он с досадой вздохнул. – Давай попробую объяснить по-другому. – Он выглянул из переулка, убедился, что опасность миновала, и потянул меня за руку под свет фонаря. – Ты упала с высоты, с которой обычные люди ломают кости, а ты цела. Внимание, вопрос: почему?

– Просто повезло… Вот и всё.

– Погляди на свои руки и скажи мне, что это просто счастливая случайность и дело в везении. – Он шёл впереди меня.

– Я…

Я принялась со всех сторон разглядывать свои руки. Самые обычные человеческие руки. С царапинами, порезами, синяками и мозолями. На предплечье здоровенная ссадина. Я сразу подметила, что она долго будет заживать. Но тут произошло что-то странное. Прямо на моих глазах эта ссадина поменяла цвет с багрового на розовый, а потом и вовсе исчезла.

– Как?..

Все раны начали затягиваться одна за другой, словно их никогда и не было.

Раны у меня, конечно, всегда заживали быстро, но не настолько же!

Я смотрела, не отрываясь, на свои руки. Неужели это правда? Я… джинн? Но каким образом?

– Пожалуй, я сам всё расскажу. Никак не ожидал, что тебе потребуется столько времени, чтобы сложить два плюс два. В общем, ты джинн только наполовину. – Идрис с показным энтузиазмом захлопал в ладоши, подгоняя меня за ним. – Твоя мама – человек. В этом не может быть сомнений. От неё разит человеком за версту.

– Ты… нюхал мою маму?

– Что? Нет, конечно. Это уже перебор. – Идрис потёр переносицу, как старик. – Я просто чувствую, ясно? Это одна из особенностей джиннов. Не могу объяснить. Хочешь, понюхай меня, может, тогда ты поймёшь.

– Я не собираюсь тебя нюхать!

Я уже начала думать, что идея разыскивать этого типа, одержимого запахами, была ошибкой, как вдруг меня осенило. Если Мадар – обычный человек, то Хаджи-Баба и Биби – тоже. Значит, это всё могло быть правдой, только если…

– Ты хочешь сказать, что мой отец… джинн?

– Бинго! Наконец-то ты поняла! А я уж думал, мы так и не… Что случилось, почему ты остановилась?

Идрис обернулся, с любопытством глядя на меня.

Я поправила рюкзак и продолжила рассматривать свои руки, потому что… нет, не может быть. Это означало бы, что Падар стал синим и принял тот облик не из-за моего желания. Я засунула руку в