Истории с последней парты - Виктория Валерьевна Ледерман

«Французы» говорили и говорили, вспоминали все свои обиды. Молчала только Даша Каткова. А потом вдруг тихо сказала:

– А мне нравится…

Все замолчали на секунду, а потом накинулись на нее:

– Что тебе нравится? Тройки и двойки получать?

– Да она их и не получает. У нее четверки.

– Ага, и все с минусом. Для отличницы четверки с минусом как для нормального человека двойки.

– Каткова, всем не нравится, а тебе нравится? С чего это вдруг?

– Я уже в песнях знакомые слова слышу, – застенчиво сказала Даша. – А позавчера новости на французском языке слушала. И про погоду поняла. Так здорово – понимать другой язык!

– Значит, Владислава Константиновна мучает нас, а ты ее защищаешь? – сердито спросила Лера.

– Она не мучает, а просто хочет нас научить.

– А Лидия Сергеевна, значит, не хочет?

– Лидия Сергеевна слишком добрая, – вздохнула Даша. – Вот мы все и разбаловались.

Ее слова потонули в общем гвалте. Все снова кричали и возмущались, и Ольга Викторовна едва смогла их успокоить.

– Все это очень странно, – сказала она. – Владислава Константиновна хорошо о вас отзывается. Я думала, вы подружились. Вообще-то в следующем году она будет работать в нашей школе. И она просила, чтобы ей отдали вашу группу насовсем.

– Нет! – в ужасе завопили все, кроме Даши. – Не надо насовсем! Мы не хотим к ней! Отдайте нам нашу Лидию Сергеевну!

– Хорошо, я поговорю с Владиславой Константиновной, – пообещала Ольга Викторовна. – Постараемся разобраться.

– Ничего не получится, – сказал Ромка, когда она ушла. – Нас никто не послушает. Учителя всегда заодно. Не видать нам больше Лидии Сергеевны.

– Я знаю, что надо делать. Надо все рассказать родителям, – предложил Максим. – Им не понравится, что мы съехали на тройки. Сразу все! Они пойдут к директору, нажалуются на француженку, и она уйдет обратно в свой институт.

Все очень обрадовались. Какой молодец Данилов! Как здорово придумал. Родители – это не учителя. Родители всегда за своих детей. Они пойдут и уберут из школы Владиславу Константиновну. И к ним вернется Лидия Сергеевна. Почти месяц прошел, может, она уже здорова?

– Только надо, чтобы вся группа была заодно, – сказала Лера. – Чтобы все родители пришли вместе. А то что же это получится: кому-то Владислава Константиновна плохая, а кому-то хорошая?

И она многозначительно посмотрела на Дашу.

– Мои родители никуда не пойдут, – отрезала та. – Я им ничего говорить не буду.

– А Каткова всегда против всех! – закричал Стас. – Она даже списывать не дает.

– Да ты и когда списываешь, двойки получаешь, – сказала ему Даша. – А вы все против Владиславы Константиновны, потому что у нее учиться надо. А вы хотите снова в телефоны играть и домашку не делать, как у Лидии Сергеевны. И пятерки ни за что получать, как раньше.

– Отличницы все такие вредные, – сказал Максим. – Ладно, мы и без нее обойдемся. Остальные все согласны?

– Все! – дружно взревела группа.

И все отправились по домам настраивать родителей против новой француженки.

Через неделю в школу вернулась Лидия Сергеевна. Ее рука была еще в гипсе, и учительница прикрывала ее длинной шалью. «Французы» не ожидали ее увидеть и кинулись к ней, едва не сбив с ног.

– Лидия Сергеевна! Вот это да! А нам сказали, что вы к нам больше не придете! Но мы все равно вас ждали, – радостно выкрикивали они, окружив ее плотным кольцом.

– Да куда же я от вас денусь? – улыбалась Лидия Сергеевна. – Как же я могу вас бросить? Вы же моя любимая группа. Я пока только вас буду учить, меня попросили к вам пораньше выйти. Я ведь еще болею. – Она показала руку в гипсе.

– Это все ваши родители, – прошипела Даша Ромке, когда все расселись по своим местам. – Это из-за них Лидию Сергеевну вернули. Даже долечиться не дали.

– Ты что, не рада ей? – спросил Ромка.

– Рада. Я ее тоже люблю. Только учиться хочу у Владиславы Константиновны. А она теперь будет учить не нас, а «французов» из третьего «Б». Ее туда перевели, – прошептала Даша.

– Вот пусть теперь они мучаются. А мы заживем по-старому! – потер руки Ромка.

Но по-старому почему-то не выходило. Ненастоящие пятерки уже не радовали. Хотелось снова получить четверку с минусом или даже тройку, но свою, честно заработанную. Домашнее задание казалось слишком легким, тексты переводились как-то быстро и без усилий, незнакомые слова заучивались за десять минут. А трудные звуки сами собой произносились правильно, даже получилось выговорить французскую «р» горлом! Именно так, как требовала Владислава Константиновна. Ромка весь вечер этому радовался, ходил по дому и проговаривал все слова с буквой «р»: «мер-р-р-си», «пар-р-р-дон», «о’р-р-ревуар-р-р». Очень красиво получалось, прямо как у настоящих французов.

А однажды Лидия Сергеевна задала наизусть стихотворение на французском языке. Оно было трудное и совсем не складное. Но Ромка его все равно выучил, да так, что от зубов отскакивало. Сама Владислава Константиновна поставила бы ему пять! Ромка бежал на урок как на праздник. Наконец-то пятерка будет настоящая и честная. Он весь вечер трудился, чтобы ее получить.

– Орешкин, ты в курсе? – спросил Стас на перемене перед уроком французского.

– О чем? – не понял Ромка.

– Что нам стихотворение не задавали.

– Как не задавали? Задавали.

– Ну ты чего, не понимаешь? Будто бы не задавали. Никто же не выучил.

– Я выучил.

– Орешкин! Смотри не вздумай отвечать!

– Почему?!

– Ты дурак? Потому что, если мы все будем говорить, что нам не задавали, Лидия Сергеевна подумает, что хотела нам задать, да забыла. Всегда же так делали! Ты хочешь всю группу сдать?

– Но я-то выучил! – в отчаянии закричал Ромка. – Я пятерку хотел получить.

– Да она тебе ее и так поставит, – успокоил Стас. – Без всякого стиха.

– Но я хотел… – Ромка замолчал. Разве объяснишь Ковальчуку, что он хотел ответить по-честному? Разве Ковальчук поймет, что ему вдруг понравилось учить иностранный язык? Вот если бы Каткова была, она бы его поддержала. Но Каткова как раз сейчас болеет, а в одиночку против всей группы не пойдешь.

На проверочном тесте в конце четверти все поголовно списывали с учебника. Ромка отсел на заднюю парту и упорно пытался делать задания сам. У него ничего не получалось, он не знал этого материала. Они с Владиславой Константиновной не успели до него добраться. На соседней парте пыхтела Каткова. Она тоже принципиально никуда не смотрела, ни в свою тетрадь с правилами, ни в учебник. А ведь он лежал совсем рядом, на парте, только руку протяни.