Аисты - Вера Адлова

— Вам-то что! Я хочу, чтоб вы помогли Баре, я тут ни при чем!

— Одного желания в этом случае мало, молодой человек.

Я знала, что отцом он может стать значительно раньше, чем постричься. Меня часто посещает мысль, что право на отцовство и материнство следует определять не менее серьезным экзаменом, чем право на вождение автомобиля, ведь управлять малым ребенком значительно сложнее и труднее. Этот юнец экзаменов, конечно бы, не сдал! По какому же праву он осуждает свою соседку!

— Значит, у нас нет такой силы, которая могла бы спасти эту девочку! — сказал он со злостью (видимо, не я первая его выставила). — Значит, каждый должен действовать на свой страх и риск…

— Этого я вам делать не советую. Для подобных случаев имеется закон.

Тут он, хлопнув дверью, вышел и унес с собой магнитофон, но мне казалось, что в моем кабинете все еще продолжает раздаваться «Атабетебе грр» — скорее спокойный или, быть может, грустный лепет, но не призыв о помощи. Возможно, где-то там действительна не заботятся о своем ребенке. Но как я смогу доказать это? И как я могу ему помочь? Я пыталась сосредоточиться на своей работе, но ничего не получалось. Мальчишка вывел меня из равновесия. Кроме всего прочего, я забыла спросить у него адрес и фамилию.

На следующий день мне позвонил поручик Коубек. Мы с ним уже много раз встречались, разыскивая отцов, которые прячутся где-то в Среднечешской области, не желая платить алименты.

— Его зовут Карел Хаба, проживает в Праге, Восецка улица, дом номер восемь. Здесь, у нас, проживает на даче своих родителей. Рост около метра восьмидесяти, глаза голубые, особых примет не имеет, недавно исполнилось семнадцать, носит залатанные джинсы.

— И не стрижется.

— Как большинство, — засмеялся поручик Коубек. — Сообщаю о нем именно вам, потому что он несовершеннолетний. Разыскивается по поводу кражи со взломом.

— Украл магнитофон? — вырвалось у меня.

— Никакого магнитофона. Географическую карту и морской бинокль, наследство дедушки, обе вещи вроде бы антикварные.

— На него заявила тридцатилетняя соседка?

— Вы случаем не ясновидящая? Или мальчишка там, у вас?

Я объяснила поручику, что он здесь был. И что я его не задержала. Пообещала приехать. Все это было мне чрезвычайно неприятно: кража со взломом? Я была абсолютно убеждена, что это чепуха, что все совсем иначе и он хотел мне что-то объяснить, когда дал прослушать запись младенческого лепета. Дело я испортила на корню. Теперь мне не хотелось доверить его кому бы то ни было, и я отправилась на Восецку улицу, дом восемь сама.

Дом восемь оказался виллой, построенной перед самой войной. Квартира из четырех комнат в бельэтаже и маленькая квартирка для привратника на первом этаже. На остановке автобуса я уже слышала колоратурное сопрано под аккомпанемент рояля. Я позвонила в дверь, но пение не прекратилось. Мне открыл молодой элегантный мужчина с бегающими глазками:

— Пани Хабова — моя жена, она не может с вами сейчас говорить, она репетирует… — И тут до меня дошло, ведь Хабова — это известная певица. — Да, она мать Карела Хабы, нет, я ему не отец. Карел — от первого брака, пани Хабова замужем в четвертый раз. Мальчик что-нибудь натворил?

— Нет, это запланированный визит, ведь Карел скоро достигнет совершеннолетия…

— Этого-то я как раз и не замечаю, — ответил молодой человек, а где-то в комнатах его жена с особым изяществом взяла высокую ноту. — Мы, конечно, будем рады видеть вас. Пригласим, как только он вернется с дачи, он там занимается. Готовится к вступительным экзаменам. Собирается изучать археологию. Его дедушка работал с профессором Грозным, вместе с ним расшифровал хеттские письмена. Естественно, в гениальных семьях талант передается по наследству.

Он охотно давал мне любую информацию, кроме информации о своем, так сказать, сыне. Вид у четвертого мужа был аристократический, держался он великолепно и даже дома носил белую сорочку с галстуком. Эти двое, я думаю, переносят друг друга с трудом!

— Лучше пришлите Карела ко мне. Когда он вернется?

— Этого я не знаю, мы стараемся ему не указывать и не расспрашивать о его личной жизни, вы же сами говорите, что через несколько месяцев он уже будет взрослым.

— Короче, вы не слишком утруждаете себя заботой о нем?

— Скорее приучаем к самостоятельности. В этом, я полагаю, нет ничего предосудительного. Или на него кто-нибудь жаловался?

— А жалуются часто?

— На Карела?! — Вид у четвертого мужа знаменитой певицы был удивленный, и смотрел он на меня строго. — Как вы можете! Карел — примерный сын своей гениальной матери…

Я едва сдержалась, чтоб не сказать ему, что этого «примерного» разыскивает милиция за кражу антиквариата, но поняла, что молодой мужчина не поверит. Про юного Хабу он все равно ничего мне не сообщит, ему в этой вилле и без того, видимо, приходится туго. Рулады пани Хабовой, так и не прерванные нашим разговором, провожали меня до самого автобуса. Мне было ясно: или он мальчишку выгораживает, или просто ничего о нем не знает. Обстановка благополучная, семья обеспеченная, и кража антиквариата тут не может иметь места. Странная история! Чем дальше, тем запутанней. Видимо, придется все-таки ехать под Бездез.

Конечно, ехать я вовсе не обязана. И мне не в чем себя упрекнуть. Я мальчишке не принесла вреда, и дело вовсе не в том, что я не захотела понять его и он имел право оскорбиться моим приемом. Мне достаточно просто написать рапорт и отослать его Коубеку или позвонить и предупредить инспектора Бездезского района. Но я, увы, устроена иначе, и поэтому на работе меня постоянно эксплуатируют. Стараюсь разрешить чужие проблемы, помочь любой ценой, печься о детях, хотя это вовсе не входит в мои обязанности и меня частенько об этом вообще не просят. Особенно если дело касается малышей. Это, наверное, потому, что у меня самой детей нет.

Поездка под Бездез совсем не так трудна и бессмысленна, как та, в которую я однажды пустилась, аж в Остраву, чтобы помирить незнакомых мне родителей двойняшек. Они были вообще не из моего района. Просто их мать временно перебралась к моей соседке. В большинстве случаев благодарности я не видела, зато чувствовала глубокое внутреннее удовлетворение.

— Я к вам по делу несовершеннолетнего грабителя…

Поручик Коубек принял меня сразу же:

— Знаю, знаю, мне уже сообщили. Но только несовершеннолетний взломщик и грабитель успел за это время превратиться в благородного искателя кладов… Коубек сидел в скромно обставленном кабинете следователей, перед ним на столе лежало бриллиантовое колье, золотые