Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Недальний тебе путь лежит, да не знаю, как ты жив останешься. Гусли-самоигры, гусак-плясун да кот-игрун у нашего племянника Змея Горыныча. Много туда добрых молодцев прошло, а назад никто не воротился, всех погубил Змей Горыныч. Он сын нашей старшей сестры. Надо попросить, чтобы она тебе помогла, а то не быть тебе живому. Пошлю к ней сегодня ворона — птицу вещую, пусть сестру упредит. А ты покуда спи, отдыхай, завтра рано разбужу.

Ночь добрый молодец проспал, поутру раненько встал, умылся. Покормила его баба-яга и дала красный шерстяной клубочек. Вывела на тропинку, и тут они распрощались. Клубок покатился, Иван меньшой — разумом большой вслед пошел.

Вот он идет и идет — от утренней зари до вечерней, от вечерней до утренней. Притомится, возьмет клубок в руки, посидит, съест сухарик, воды ключевой напьется и продолжает путь-дорогу.

На третий день к вечеру остановился клубок у большого дома. Стоит тот дом на двенадцати столбах, на двенадцати камнях. Вокруг дома высокий частокол.

Пес залаял, и выбежала на крыльцо баба-яга, старшая сестра, пса уняла, сама говорит:

— Знаю, все знаю про тебя, добрый молодец, прилетал ко мне от средней сестры ворон — птица вещая. Как-нибудь твоему горю-нужде помогу. Проходи в горницу да садись с дороги попить-поесть.

Накормила гостя, напоила.

— Теперь тебе надо ухорониться. Скоро мой сынок, Змей Горыныч, прилетит, голодный да сердитый. Как бы он не сглонул тебя.

Отворила погребицу.

— Полезай в подполье, сиди там, покуда не позову.

Только успела подполье закрыть, как все кругом зашумело, загремело. Двери размахнулись, и влетел Змей Горыныч — весь дом ходуном заходил.

— Чую, русским духом пахнет!

— Что ты, сынок, где тут русскому духу быть, как уж сколько годов серый волк не прорыскивал, ясный сокол не пролетывал. Ты сам по свету летал, там русского духу и набрался.

А сама хлопочет, на стол собирает. Вытянула из печки жареного быка-трехлетка, поставила ведро вина. Выпил Змей. Горыныч вино, быком закусил, стало ему повеселее.

— Эх, мать, с кем бы мне позабавиться, хоть бы в карты в дурака сыграть?

— Нашла бы я, сынок, с кем тебе позабавиться, в дурака сыграть, да боюсь, как бы ты чего худого не сделал.

— Зови, мать, не бойся, никому вреда не сделаю. До смерти охота мне потешиться, поиграть.

— Ну, помни, сынок, свое обещанье, — молвила баба-яга и отворила погребицу.

— Подымись, Иван меньшой — разумом большой, уважь хозяина, поиграй в карты.

Сели за стол. Говорит Змей Горыныч:

— Станем играть так: кто кого обыграет, тот того и съест.

Всю ночь играли. Баба-яга гостю помогала, и к утру, к свету, Иван меньшой — разумом большой обыграл Змея Горыныча, оставил в дураках.

Стал тот просить:

— Погости, молодец, у нас, вечером, как вернусь домой, еще поиграем, хочу я отыграться.

Змей Горыныч улетел, а Иван меньшой — разумом большой выспался вволю. Баба-яга накормила его, напоила.

Вечером Змей Горыныч воротился, съел трехлетка-быка жареного, выпил вина полтора ведра и говорит:

— Ну, теперь сядем играть, стану отыгрываться.

Сидят, играют, а Змей Горыныч ту ночь не спал да день по свету летал, притомился, нашла на него дремота. Иван меньшой — разумом большой да баба-яга опять его обыграли, оставили другой раз в дураках. Говорит Змей Горыныч:

— Надо мне сейчас лететь, свои дела справлять, а вечером в третий раз сыграем.

Иван меньшой — разумом большой отдохнул, выспался, а Змей Горыныч две ночи не спал да весь белый свет облетел, усталый воротился. Съел жареного быка, выпил два ведра вина, зовет гостя:

— Садись, молодец, стану отыгрываться.

А сам маятный сидит, дремлет. И скоро его добрый молодец третий раз обыграл, в дураках оставил.

Перепугался Змей Горыныч, пал на колени, взмолился:

— Ох, добрый молодец, не губи, не ешь меня! Я тебе какую хочешь службу сослужу!

И матери в ноги повалился:

— Мать, уговори гостя меня в живых оставить!

А Ивану меньшому — разумом большому только того и надо.

— Ладно, Змей Горыныч, обыграл я тебя три раза, и коли отдашь мне три диковинки: гусли-самоигры, гусака-плясуна да кота-игруна, на том мы и поладим.

Змей Горыныч засмеялся, кинулся обнимать гостя да бабу-ягу.

— С радостью отдам все три диковины, я себе еще лучше вперед достану.

Задал пир на весь мир. На том пиру доброго молодца потчевал, братом называл. Потом сам вызвался:

— Чем тебе, гостенек, пешим добираться да гусли-самоигры, гусака-плясуна и кота-игруна нести, я тебя в одночасье, куда надо, представлю.

— Вот, сынок, хорошо! — говорит баба-яга. — Отнеси гостя к моей младшей сестре, твоей тетке, а на обратном пути среднюю сестру проведай, давно ты у них не бывал.

Пир отпировали. Взял Иван меньшой — разумом большой свои диковинки, с бабой-ягой простился. Подхватил его Змей Горыныч и взвился под облака. Часу не прошло, как спустился Змей Горыныч возле избушки младшей бабы-яги. Хозяйка на крыльцо выбежала, с радостью гостей встретила.

Иван меньшой — разумом большой мешкать не стал. Оседлал свою кобылицу-златогривицу, с бабой-ягой, младшей сестрой, да со Змеем Гюрынычем распрощался и отправился в свое государство.

Привез все диковинки в целости-сохранности, а у царя в ту пору сидели в гостях три царя с царевичами, три короля иноземных с королевичами да министры с боярами.

Добрый молодец зашел в горницу и подал царю гусли-самоигры, гусака-плясуна да кота-игруна. Обрадовался царь.

— Ну, Иван меньшой — разумом большой, сумел ты мне эдакую службу сослужить! Я хвалю за то и жалую. Был ты старшим конюхом, а теперь тебе быть моим царским советником.

Бояре да министры поморщились, промеж себя перемолвились:

— Сидеть рядом с конюхом — нашей чести великая поруха. Эко царь выдумал!

Тут гусли-самоигры заиграли, кот-игрун стал тоненько стереренькивать, а гусак-плясун приплясывать. И такое пошло веселье, — на месте усидеть нельзя. Все именитые гости ударились в пляс.

Время идет, а все пляшут и пляшут. У царей да у королей короны сбились набекрень, царевичи да королевичи каруселью в присядке носятся. Министры да бояре потом обливаются, поойкивают, а остановиться никто не может. Царь рукой машет:

— Ох, Иван меньшой — разумом большой, останови забаву: совсем упарились.

Добрый молодец все три диковины в мешок склал, и сразу все стихло.

Гости кто куда повалились, отдуваются:

— Ну, и потеха, ну, и забава, эдакой век не видано!

Иноземные гости завидуют.