Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

День ли, два ли прошло, не терпится старому царю. Охота поскорее свадьбу сыграть. Спрашивает у Алены, прекрасной царевны:

— На какой день станем гостей звать, когда поедем венчаться?

Отвечает царевна:

— Как я стану венчаться, коли нет моего обручального перстня да свадебной кареты?

— Ну, за этим дело не станет, — говорит царь. — Колец да карет в нашем царстве хоть отбавляй. Есть из чего выбрать, а уж коли ничего по нраву не найдешь, пошлем гонца в заморские страны, оттуда привезем.

— Нет, царское величество, ни в какой карете, кроме своей, под венец не поеду и никаким иным перстнем, кроме своего, обручаться не буду, — отвечала Алена, прекрасная царевна.

Царь спрашивает:

— А где твой перстень и твоя свадебная карета?

— Перстень в укладке, укладка в карете, а карета на дне моря-океана, близ острова Буяна. И покуда не достанешь, о свадьбе со мной не заговаривай.

Царь корону снял, в затылке почесал.

— Как же твою карету со дна моря-океана достать?

— Это забота не моя, — сказала царевна. — Как знаешь, так и доставай.

И ушла в свой терем.

Остался царь один.

Думал он, думал и вспомнил про Ивана меньшого — разумом большого.

— Вот кто мне перстень да карету достанет!

Позвал Ивана меньшого и говорит:

— Ну, мой верный слуга Иван меньшой — разумом большой, только ты один и мог сыскать гусли-самоигры, гусака-плясуна да кота-игруна. Ты мне достал и невесту Алену, прекрасную царевну. Сослужи еще третью службу — привези обручальный перстень да карету. Перстень царевнин в укладке, укладка в карете, а карета на дне моря-океана, возле острова Буяна. Коли привезешь перстень да карету, я тебе треть царства отпишу.

Говорит Иван меньшой — разумом большой:

— Да что ты, ваше царское величество, ведь я не рыба-кит! Как я стану на дне морском перстень да карету искать?

Царь рассердился, ногами затопал, закричал:

— Знать ничего не знаю и ведать не ведаю. Мое царское дело приказывать, а твое — слушаться. Привезешь перстень да карету — награжу по-царски, а не привезешь — голову на плахе отсеку.

Пошел добрый молодец на конюшню, стал кобылицу-златогривицу седлать. Спрашивает она:

— Куда, хозяин, собрался?

— И сам еще не знаю куда, а ехать надобно: велел царь обручальный перстень царевны да свадебную карету достать. Перстень в укладке, укладка в карете, а карета на дне моря-океана, возле острова Буяна. Вот и поедем доставать.

Кобылица-златогривица говорит:

— Эта служба потруднее всех будет. Хоть дорога и недальняя, да может статься — печальная. Знаю, где карета, а достать нелегко. Я спущусь на дно моря-океана, запрягусь и привезу карету на берег, если меня морские кони не увидят, а уж коли увидят морские кони, загрызут насмерть. Век тебе не видать ни меня, ни кареты.

Иван меньшой — разумом большой задумался.

Думал, думал и придумал. Пошел к царю:

— Дай мне, царское величество, двенадцать воловьих кож, дай двенадцать пудов просмоленной бечевы, двенадцать пудов смолы да котел.

— Этого добра бери сколько надо, да торопись службу исполнять.

Нагрузил кожи, бечеву да большой котел на телегу, запряг кобылицу-златогривицу и отправился в путь-дорогу.

Приехал на царские заповедные луга, на морской берег.

Стал молодец кобылицу-златогривицу кожами укрывать, бечевой просмоленной увязывать.

— Если кони морские увидят да накинутся, нескоро до тебя зубами доберутся.

Двенадцать кож умотал, двенадцать пудов бечевы просмоленной увязал. Потом стал смолу разогревать да той смолой заливать. Двенадцать пудов смолы на кожи да на бечеву вылил.

— Вот теперь мне кони морские не страшны, — говорит кобылица-златогривица. — Сиди на лугах и ожидай меня три дня, в гусли играй, а глаз не смыкай.

Тут она кинулась в море и скрылась под водой. Остался Иван меньшой — разумом большой один на морском берегу. День прошел, и другой прошел, не спит молодец, в гусельцы поигрывает, на море поглядывает. На третий день напала маета, стало ко сну клонить, и гусельцы его не развлекают. Крепился, крепился и не мог удержаться — задремал.

Много ли, мало ли времени подремал, услышал сквозь сон конский топот. Взглянул и видит: выскочила на берег кобылица-златогривица с каретой. Шесть морских коней златогривых висят по бокам.

Иван меньшой — разумом большой кинулся навстречу. Говорит кобылица-златогривица:

— Не укрыл бы ты меня воловьими кожами, не увязал бы бечевой да не залил смолой, век бы не дождался. Целым табуном напали на меня морские кони, девять кож воловьих начисто порвали да две крепко попортили, а эти шесть коней так увязли в смоле да в веревках зубами, оторваться не могли. Ну, да ладно, они тебе пригодятся.

Добрый молодец спутал ноги морским коням, схватил ременную плеть и стал их учить уму-разуму. Бьет да приговаривает:

— Будете слушаться, хозяином меня признавать? А не станете слушаться, — насмерть забью и волкам скормлю!

Пали кони на коленки, взмолились:

— Не мучь, не бей, добрый молодец, будем слушаться и станем тебе верно служить. Настигнет беда, выручим тебя.

Кинул плеть, запряг всех коней в карету и поехал домой.

Подкатил семериком к царскому красному крыльцу. Кобылицу-златогривицу да коней морских в конюшню поставил, а сам пошел к царю.

— Бери, царское величество, карету со всем приданым — у крыльца стоит.

Царь ему и спасибо не сказал. Скорым-скоро побежал, достал укладку и понес Алене, прекрасной царевне:

— Я тебя, Алена, прекрасная царевна, потешил: все твои желания исполнил, укладку и перстень достал, а свадебная карета у крыльца стоит. Сказывай, когда станем свадьбу играть, на какой день гостей звать?

Отвечает прекрасная царевна:

— Повенчаться-то я согласна, и свадьбу можно скоро сыграть. Да не хочется мне, чтобы ты такой старый да седатый со мной под венец шел. Станут люди судить-рядить, над тобой смеяться, скажут: «Старый да седатый молодую взял. А у старого да у седатого молодая жена — чужая корысть». На людской роток ведь не накинешь платок. Вот как бы ты помолодился перед свадьбой, все бы у нас ладно было.

Спрашивает царь:

— Научи, как из старого молодым стать? Помолодиться-то куда бы лучше, да у нас еще эдакого не слыхано.

Алена, прекрасная царевна, говорит:

— Надо найти три больших медных котла. В первый дополна цельного молока налить, в другой и в третий — студеной ключевой воды. Котел с молоком да один котел