На берегу Кужима - Алексей Петрович Шабрин

Федор видел, как после его ответа лейтенант сделал на бумажке какую-то пометку, а второй экзаминатор мягко попросил:

— Этого вопроса нет в билете, товарищ Рычагов, но, может быть, вы расскажете о принципе работы динамомашины?

В памяти Федора возник Ваня, склонившийся над книгой… Эх, спасибо ему!

На все вопросы Федор ответил правильно и вышел в коридор. Теперь выдержать испытание по практической езде, и все!

После испытаний по практической езде Федор поставил машину во двор. Лейтенант сказал:

— Жди в коридоре у окна. Оформлю документы и можешь ехать домой.

В коридоре Федор снова встретился со своими компаньонами по экзаменам. Кузнецов рассказывал:

— Здорово наш город махнул вперед за последние годы. Давно ли я на действительную службу с «сидором» шагал на вокзал по какому-то пустырю, а теперь там кругом асфальт, диванчики расставлены, деревья зеленеют. Сейчас и окурок посовестишься бросить под ноги. Чистота.

— Вы бы посмотрели, что в лесу творится. И радио тебе, и кино, и домик для каждой семьи — живи, работай только, — оживился Полозов, согнав со своего лица озабоченность. Видимо, он все еще волновался за исход испытания.

— Одним все сказано: лес — стройкам пятилетки. Вот и нашему Уралу выпала честь в этом великом деле участвовать. Вы там, в тайге своей, вроде как бы деталь какую создаете для этих строек, — согласился Кузнецов. Федор молчал. Он считал неудобным вмешиваться в разговор старших.

Лейтенант вышел и объявил, просматривая бумажки:

— Кузнецову — стажерка на один месяц. Полозову — на три месяца. После этого срока можете получить права шофера третьего класса. А тебе, Рычагов… — Лейтенант озабоченно теребил пуговку на гимнастерке. Федор почувствовал, как у него вдруг остановилось сердце, а потом быстро-быстро заколотилось. Все, казалось, было хорошо: не раз лейтенант, правда скуповато, но все-таки хвалил его. А вот сейчас возникло какое-то непредвиденное препятствие. Федор вытер рукавом испарину, выступившую на лбу.

— Ты, товарищ Рычагов, зайди-ка со мной к начальнику, — приказал лейтенант и зашагал по коридору…

Из-за стола поднялся коренастый черноволосый немолодой полковник. Лейтенант подал бумаги и четко доложил:

— Испытания окончены. Кузнецов — отлично. Полозов — вполне удовлетворительно. А Рычагов, вот этот молодец…

Полковник осмотрел Федора, нерешительно переминающегося с ноги на ногу, и улыбнулся одними глазами. От этой улыбки юноша почувствовал себя как-то увереннее и подтянулся, подражая лейтенанту.

— Фамилия-то у тебя какая — Рычагов! Рычаг — сила. Тебе и в самом деле только за рулем ЗИСа сидеть. Из рук не выпустишь!.. Ну, что у вас тут с Рычаговым получилось?

Лейтенант виновато произнес:

— Не просмотрел я как следует его документов. Рычагову до семнадцати лет нехватает почти трех месяцев. А сдал он на хорошо. Правила движения знает, машину водит уверенно.

— Что ж, товарищ Рычагов, через три месяца мы тебе вышлем стажерку. Сегодняшний экзамен зачтем.

— Как же это так? Я два года готовился, ждал все, ехать скорее торопился, а вы тут — через три месяца. — Федор растерянно развел руками.

— Правила у нас такие, сынок. К управлению автомобилем допускаются лица не моложе семнадцати лет. И никто нам не разрешит это правило нарушать. — Полковник говорил мягко, почти ласково.

Федор не выдержал и рванулся к столу:

— Товарищ начальник! Через десять дней хлеб поспеет! Кому ж его везти? Ведь кроме меня у нас в колхозе ни одного шофера нет. Опять мы последние на элеватор притащимся, а машина без дела стоять будет.

— Хлеб, говоришь, возить? — спросил полковник, озабоченно поглаживая пальцами широкий подбородок. — А раньше как возили?

— На лошадях возили. Да разве много увезешь на лошадях? Мы за пятьдесят километров от приемочного пункта находимся, — угрюмо объяснил Федор. — На лошадях возили, вот все прошлые года в хвосте и плелись. Раньше всех хлеб уберем, а сдадим чуть не последние.

Полковник нахмурился и молчал. Федор сокрушенно махнул рукой и с горечью проговорил:

— А я-то давал обязательство — по двенадцать тонн в сутки хлеб перебрасывать! Засмеют теперь!

Полковник подумал, решительно взял ручку, подписал стажерку и подал Федору.

— Езди, вози хлеб. Да только помни, что эти три месяца за машину и за людей, которых ты задавишь, отвечать будет полковник Тропов. А вам, лейтенант, следовало бы дать взыскание. Когда документы принимаете — смотреть надо. Видите, какая из-за этого неприятность получается.

Федор радостно схватил обеими руками руку полковника: — Уж вы за меня не беспокойтесь! Мухи не задавлю. Спасибо вам!

Глава XIV

Федор проснулся, когда в вагонном окне чуть брезжил свет. Густой туман застилал бесконечную вереницу неутомимо бегущих телеграфных столбов. В стекло тяжело ударяли градины. Большие с треском отскакивали, исчезали в молочной тьме, а маленькие, прильнув к стеклу, ползли вниз и таяли. Федор знал, насколько опасны градины для хлебных полей. Предчувствие нависшей беды сжало его сердце.

Тщетно всматриваясь в мелькающие еле различимые вывески разъездов, он думал только об одном: скорее, скорее доехать до своей станции и узнать, не прибило ли градом колхозные хлеба.

Туман медленно рассеивался, крупный дождь хлестал по крыше вагона, ветер гневно отшвыривал козырьки окон. Березы покорно сгибались к земле. Потоки воды, протачивая в насыпи змеистые дорожки, бурливо стремились вниз. Федор нетерпеливо расхаживал в полумраке коридора вагона, и с облегчением вздохнул, когда мимо проплыла величавая башня элеватора и мелькнула полоса бурного Кужима.

Поезд замедлил ход. Федор соскочил с подножки и быстро пошел к водонапорной башне, где ставили лошадей приезжающие на станцию колхозники. Проходя мимо пакгауза, он увидел на погрузочной площадке громоздкие детали большой машины.

«Турбина! Наша турбина!» — чуть не закричал Федор.

Он подошел к машине и любовно погладил мокрую гладкую поверхность ее всасывающей трубы, а потом решительно повернулся и направился к товарной конторе.

Заведующий базой сосредоточенно раскладывал на столе накладные.

— Дядя Тимофей, здесь град был? — взволнованно спросил его Федор. — Хлеб не побило?

— Садись, — сказал железнодорожник. — Успокойся. Цела ваша пшеница. Град стороной прошел. Только в «Ударнике» озимые малость задело.

Федор сел и облегченно потер ладонью свой широкий, мокрый от дождя лоб.

— Только турбина ваша надолго, пожалуй, застрянет здесь, — равнодушно заметил заведующий, аккуратно накалывая на скоросшиватель накладные. — Мост через Кужим снесло. А Николай Петрович надеялся, что ты на автомашине турбину увезешь. Он позавчера здесь был и доверенность на твое имя оставил… Да-а-а…

— Ясное дело. Турбину нам позарез нужно.

— А мне разве легче от того, что вам ее надо, а она у меня лежит? — рассердился заведующий. — База у меня по швам