На берегу Кужима - Алексей Петрович Шабрин

— Чую…

— То-то и оно… А куда я поставлю картофельные комбайны?..

Подсказать Федор не мог и промолчал.

— Вот и поработай на моем месте, — уже более миролюбиво закончил заведующий. — Получается, будто все заводы на наши колхозы работают.

— Да вы, дядя Тимофей, не сердитесь. Сегодня или завтра все разберут.

— Ты что, с неба свалился? — опять начал сердиться заведующий. — Русским языком тебе сказано, что мост через Кужим снесло! Через недельку исправят, тогда все ко мне и нагрянут.

— Как же это так? Нам через шесть дней станцию пускать надо, — растерянно развел руками Федор, — а вы говорите — через недельку!

Заведующий пожал плечами:

— Ничего не поделаешь. Малость обождешь. Из «Луча» мужики тоже здесь прыгают. Им новый жернов надо в колхоз перебросить, а тут, видишь, какая катавасия получилась. Воды — океан был. Ливень, как из ведра. — Вдруг заведующий усмехнулся и покачал головой — Эти, с жерновом-то, рисковую штуку придумали. Они здесь на Кужиме плот какой-то старый у причала нашли. Вот и хотят воспользоваться этим водным транспортом… Вместе с жерновом где-нибудь в омут и ухнут.

— Большой, говорите, плот, дядя Тимофей? — встрепенулся Федор.

— Большой. Что твоя «Жемчужина», видал на Каме? Корабль, только труба пониже да дым пожиже. Да уж не в пассажиры ли ты думаешь к ним пристроиться? Или в шкипера метишь? Места хватит.

Федор, опрокинув табуретку, стремительно поднялся, и исчез за дверью. Дядя Тимофей недоуменно развел руками, поворчал, поднял табуретку, прикрыл дверь и снова углубился в свои дела.

Минут через двадцать дверь конторки открылась и в ней показалась мокрая от дождя озабоченная физиономия Федора.

— Дядя Тимофей!

— Чего тебе? — ворчливо спросил железнодорожник. — Ты у себя дома двери закрываешь? Надо бы и здесь то же самое делать.

— Дядя Тимофей? Дадите на часик погрузочный трактор? Я и деньги заплачу. Хоть сейчас.

— Куда тебе на нем ехать? Или уж пешком не желаешь передвигаться?

— Только до Кужима одну ездку сделать. Это же пустяки, метров двести, не больше, — в голосе Федора звучала настойчивая мольба. — И еще мне надо двух грузчиков. На полчаса.

— Уж не думаешь ли ты турбину на плот погрузить?

— Вот именно. В «Луче» пруд спущен. Я могу прямым путем до своего колхоза доплыть. Ну, дадите или нет?

— Потонешь к чертям. И турбину утопишь.

— Не утону! Я весь плот сам осмотрел, до бревнышка.

— Эх, ты, капитан дальнего плавания, — покачал головой заведующий и взялся за трубку телефона — Диспетчерская! Слушай-ка, трактор с двумя грузчиками направь сюда.

— Вот за это спасибо, дядя Тимофей! А то у нас каждая минута сейчас на учете. Сами понимаете, уборка на носу, турбину на ГЭС срочно устанавливать нужно. Спасибо!

* * *

Плот беспрепятственно плыл по вздувшимся от дождя потемневшим водам Кужима.

Вспыхнула молния и осветила дома колхоза «Луч», растянувшиеся цепочкой на крутом берегу.

— Доехали! — с облегчением сказал колхозник. — Правь к берегу.

— Отмахали тридцать километров, — довольно подтвердил его товарищ, — сейчас выгрузимся. Ночевать пойдем к нам, Федюшка! Отогреешься.

— Нет. Дальше поеду, — решительно процедил сквозь застывшие губы Федор. — Некогда. Меня с турбиной ждут.

— А лучше остался бы. Во тьме-то опасно плыть. Ишь, гроза разгулялась. Замерзнешь ты ночью. Хоть и лето, а в такую непогодь до косточек прохватит, — убеждал колхозник.

Федор еще крепче сжал багор.

— Ну, как знаешь. Хоть дождевик мой возьми. Потом при случае завезешь. Как ты доедешь? Если бы вдвоем — тогда другое дело.

— Я и один доеду, к утру дома буду, — уверенно заявил Федор.

Колхозники переглянулись. Они, видимо, поняли друг друга, так как младший из них — Василий — сказал:

— А не съездить ли мне в «Знамя мира»? Давно с тестем не виделся.

— Почему бы нет? — мгновенно ответил второй. — Спускайся с ним на плоту.

Тяжелый жернов выгрузили на берег.

Плот сразу качнулся, послышался плеск невидимых волн, и Василий с Федором поплыли дальше. Плотнее запахнувшись в плащ, Федор уселся на сено, прислонился к турбине и задремал под сердитое стрекотание капель о железо. Василий молчал, сосредоточенно потягивая коротенькую трубочку…

…ЗИС мягко урчит и стремительно мчится вперед, ненасытно подбирая под себя бесконечную ленту шоссе. Федор легонько поворачивает руль и машина покорно слушается его. Иногда яркое зарево охватывает кабину. Это солнце просвечивает сквозь алое знамя. Льется песня. Даже рокот мотора не может ее заглушить. В кузове, наполненном золотистым зерном, поют Николай Петрович, Аня, Архиповна, Андрей, Ваня. В песню врываются аккорды баяна. Рядом с Федором в кабине сидит Наум Власыч. Он приветливо улыбается, ласковой рукой гладит его по плечу: — Хорошо?

Федор смеется. Еще бы не хорошо! В его руках такая машина! Чуть заденешь руль, а она уже послушно отвечает ему, поворачивает и мчится… Вот они кого-то обгоняют, людей, тракторы. Эх, да разве за ними угонишься! Вдали дорога темнеет. Темное пятно уже близко, совсем близко. Федор уже различает черную скалу с выступающими острыми камнями. Ему кажется, что скала сейчас обрушится и раздавит их. Раздается грохот. Наум Власыч властно хватает руль и резко отворачивает от скалы…

Федор открывает глаза. Удары грома, один сильнее другого, грохочут где-то совсем близко, прямо над ним. Молния освещает сверкающие струи дождя на черной поверхности турбины. Плот, подхваченный быстрым течением, продолжает быстро скользить вперед. Василий, перебегая от одного борта к другому, ловко орудует багром. Федор вскакивает и устремляется к нему на помощь.

* * *

…Наум Власыч подошел к проему окна, облокотился на подоконник, липкий от янтарных росинок смолы, вынул большие карманные часы и скомандовал:

— Шабаш, мужички! Пора обедать.

Десять часов утра. Мгновенно умолк дружный стук топоров, замолчал сердито фуркающий рубанок, прозвенела и замерла пила. Плотники один за другим сошли по сходням с гидростанции, неся в руках узелочки с едой. Наум Власыч прошел на полянку возле плотины, сел поудобнее на брус и, расправив бороду, как бы про себя, с легкой улыбкой заметил: — Глаза боятся — руки делают. В сроки, пока что, укладываемся.

К нему подошли плотники, развернули свои узелки. Один из них, коренастый, в длинной косоворотке, погладил черной ладонью полуторачетвертной брус:

— Лесок хорош, и в достатке его. Вот и укладываемся в сроки.

— А крышу-то нечем крыть, — осуждающе вздохнул другой плотник, — вот тебе и достаток.

— Зря ворчишь, Матвей. Будет железо. Не все сразу. — Спокойные теплые лучи засветились в голубых прищуренных глазах Наума Власыча. — Ты лучше готовь-ка обшивку для турбинной камеры.

— Материал будет —