Цена жизни - Жанна Александровна Браун

Толик, увидев Геру, обрадовался.

— Привет, старик. Давно не виделись. Где пропадал? В активисты записался?

— Ни в какие активисты я не записался.

— Тогда пошли посидим, потолкуем за жизнь.

Они перешли дорогу и сели на скамейку в скверике, возле книжного магазина.

— Как дома? Родители еще не заели?

Гера взглянул на самодовольную физиономию Толика, развалившегося на скамейке в позе киношного босса, и сказал со злостью:

— А ну их… Сбежал бы на край света!

— А ты беги в нашу компанию, не прогадаешь… — Толик похлопал себя по модной бархатной курточке с посеребренными пуговицами. — Видал? Крик европейской моды. Послушай, старик, я давно к тебе приглядываюсь. Ты парнишка что надо… Не хлюпик, умеешь за себя постоять. И главное — не трепло.

На скамейку рядом с ними сел мальчишка в пионерском галстуке, с двумя огромными связками книг.

Толик прервал разговор и повернулся к нему:

— А ну дуй отсюда, сгусток интеллекта!

— Ты чего? — возмутился мальчишка. — Твоя скамейка, да?

— Смотри-ка, он еще разговаривает!

Толик встал, схватил мальчишку за шиворот и поддал ему коленом сзади. Мальчишка отлетел и растянулся на газоне. Но тут же вскочил и бесстрашно кинулся на Толика с кулаками. Толик, веселясь, дал ему по шее и швырнул вслед пачки книг. Тонкие бечевки лопнули от удара, и книги рассыпались.

— Что ты к нему привязался? — недовольно спросил Гера.

Толик повернулся, хотел сказать что-то, но внезапно побледнел и отрывисто бросил:

— Бежим!

Гера привстал и оглянулся. От стоянки такси к ним бежал здоровенный бородатый мужик спортивного вида.

— Заслабило? — насмешливо спросил Гера.

— Идиот! — зашипел Толик. — С этой дубиной нам не справиться! Бежим скорее!

И он резво побежал через сквер к книжному магазину. Пока Гера раздумывал, как ему поступить, — бежать следом за Толиком на глазах у мальчишки было почему-то стыдно, — бородатый схватил его за руку.

— Ах ты негодяй одноклеточный! — гневным басом прогремел он. — Над маленьким издеваешься?

Мальчишка, шмыгая мокрым носом, подошел к ним, с трудом удерживая книги обеими руками.

— Дяденька, это не он. Это другой, он вон туда за магазин убежал.

Бородатый постоял минуту, разглядывая Геру в упор темными злыми глазами.

— Дружок?

— Дружок, — неохотно сказал Гера. Хотя, если разобраться, какой ему Толик дружок?

— Эх ты… мужчина, — с презрением сказал бородатый. — Работаешь? Учишься?

«Нотацию начнет читать», — с тоской подумал Гера. Нотаций в его жизни как раз и не хватало… И он сказал с вызовом, чтоб этот длинный понял, что не на того нарвался.

— А тебе какое дело? Ни перед кем отчитываться не собираюсь, понял?

— О-о, — уважительно-издевательским тоном протянул длинный, — прошу прощения, сударь, за то, что не сразу понял, с кем имею дело. Ты же свободная личность, так сказать, стоишь выше предрассудков толпы… Работа, учеба — это удел сереньких и законопослушных, я правильно излагаю? — Он подмигнул мальчишке и продолжал с ехидной усмешкой: — Нам, сереньким, конечно, не дано понять вас, раскрепощенных и независимых…

Гера смешался. Он невольно вытащил руки из карманов и пригладил свои отросшие волосы, тревожно размышляя над словами бородатого. Откуда он знает про разговоры Толика и его компании? И что это за мода разглядывать человека в упор, точно перед ним микроб на стеклянной пластинке… И еще ухмыляется!

— Никто не дал вам права измываться, — наконец нашелся он, переходя отчего-то на «Вы».

— О-о, — так же насмешливо протянул бородатый. — Права свои ты, оказывается, хорошо изучил. А как насчет обязанностей?

— Каких еще обязанностей?

— На первый случай, хотя бы не обижать слабого?

— Я его не трогал.

— Врешь, красавец! Если твой дружок хулиганит, а ты спокойно смотришь, чем ты лучше его?

— Да отстаньте вы от меня! — взорвался Гера. — Чего пристали? Тоже нашелся учитель!

Бородатый снова усмехнулся, но не ехидно, а с некоторым даже удивлением.

— Странно, но ты угадал. Учитель. Ладно, надеюсь, мы с тобой еще встретимся. Пока!

Он похлопал Геру по плечу и быстрыми шагами направился к стоянке такси.

Гера в смятении смотрел ему вслед. Встретимся? Где? Может, он из милиции? Может, они Толика выследили? Ну, Толика, понятно, а он-то здесь при чем? Он в их делах не замешан. Да нет… ерунда! Если бы Толик не задел этого мальчишку, бородатый и не подошел бы к ним… Но откуда он все-таки знает про свободную личность?

Толик ждал Геру за книжным магазином.

— Ну что? Совсем отвязался или данные записал? — тревожно спросил Толик. — Про меня спрашивал?

Гера взглянул на него со злостью и сплюнул:

— Эх ты… Рожденный командовать! А еще в свою компанию звал… Море по колено! Трус ты и барахло!

— Что ты, что ты, — заволновался Толик. — Да я за тебя горло кому хочешь перегрызу! Ты не знаешь, как я тебя уважаю!

— Ладно трепаться. Видали.

У Геры пропала всякая охота дальше разговаривать с Сухаревым. Свободная личность… Барахольщик трусливый. Нашкодит исподтишка, и герой! Да, но, с другой стороны, кто у него еще есть? Выбор невелик: Толик да парни из его компании… И сказал примирительно:

— Бывай. Как-нибудь на днях встретимся.

Бородатый догнал его на такси. Притормозил возле тротуара, открыл дверцу.

— Давай сюда, красавец! Поговорим.

— О чем?

— За жизнь. По-моему, самое время.

— А ну вас, — сказал Гера, — не о чем нам разговаривать.

— Да ты никак струсил? Не ожидал… Ну, не хочешь — дело твое. У тебя, как видно, друзья настоящие, в беде не бросят.

И тут Гера решился. Скорее всего подтолкнул его намек бородатого на настоящих друзей.

Много раз потом, вспоминая свою первую встречу с комиссаром, Гера со страхом думал, что стало бы с ним, если бы не решился он тогда сесть в машину?

А комиссар спешил на городские соревнования по боксу, где в среднем весе выступали двое парней из его училища. Не успели они войти в зал, как с первых скамеек закричали:

— Виктор Львович, к нам!

— Комиссар! Мы вам место держим!

Гера впервые почувствовал, как приятно, когда тебя уважают, когда тебя ждут и ревниво смотрят, с кем сядешь. Все это относилось, конечно, не к нему, но он пришел вместе с комиссаром, значит, немного и к нему.

И Гера с незнакомым ранее чувством благодарности смотрел на широкую спину комиссара, пробиравшегося впереди к своим, и старался не отстать от него.

С большим трудом они втиснулись вдвоем на одно место. Но потом Гера слез на пол — сидеть рядом с комиссаром было невозможно. Он орал, свистел,