Заговор во дворце - Дебра Дойл

— Лиз! — тихонько окликнул он. — Винсенте!

Дверь приоткрылась, на пороге появились девушка и актер. Рэндал снова призадумался: в человеке, называв­шем себя Винсенте, чувствовалась внутренняя сила, ко­торой раньше в нем не наблюдалось.

— Итак, узурпатор открыл свое истинное лицо, — произнес Винсенте и обернулся к Рэндалу и Лиз. — Те­перь посмотрим, кто во дворце верен своему князю, а кто — нет. Вы со мной?

— Куда мы идем? — спросила Лиз.

Винсенте ответил коротким смехом.

— Куда же еще идти актерам, как не в театр? Думаю, почти все гости выкажут свою верность князю Веспиану — они не могут не понимать, что правление герцога Барто­ломео ввергнет страну в беззаконие.

Актер шагнул в потайную дверь и сделал Рэндалу и Лиз знак следовать за собой. И снова черно-серебрис­тая фигура торопливо повела друзей по темному потай­ному ходу. Отдельные участки узкого коридора были знакомы Рэндалу — он шел по ним накануне вместе с Петручио, направляясь на аудиенцию к князю, а ос­тальную часть коридора юноша видел впервые. Однако Винсенте, похоже, знал дорогу как свои пять пальцев — он уверенно шагал вперед, не задерживаясь ни на мгно­вение.

— Вы, похоже, хорошо знаете дворец, — заметил Рэн­дал, едва поспевая за своим провожатым — а тот уверен­но, то пешком, то переходя на бег, находил дорогу по уз­кому извилистому коридору, освещавшемуся только голубоватым светом холодного пламени над головой Рэндала.

— Я родился и вырос во дворце, — ответил Винсен­те. — Потайные коридоры притягивают любого маль­чишку — в них так интересно прятаться. К тому време­ни, как я стал взрослым и вступил в княжескую театральную труппу, я знал все уголки и закоулки двор­ца не хуже самого князя Веспиана. — Актер снова рас­смеялся. — Вот уж не думал, что детские забавы когда-нибудь пойдут мне на пользу. Ага, мы, кажется, пришли.

— Куда пришли? — недоуменно спросила Лиз. Там, где они очутились, коридор сужался, путь преграждала за­пертая дверь, глубоко утопленная в кирпичную стену. — В этом дворце секретных ходов — что дырок в сыре.

— Мы находимся внутри каменного свода, проходя­щего над передним краем сцены, — пояснил Винсенте. — Снаружи кажется, будто он сложен из сплошного камня, но на самом деле внутри он полый. Бартоломео исчез именно этим путем, когда погасли свечи, — как ты дума­ешь, чья это была работа?

— Моя, — признался Рэндал. — Свечи погасил я — потому что герцог собирался отдать своим арбалетчикам приказ стрелять.

— Опрометчивый поступок, — заметил Винсенте. — Но так похоже на герцога. Я думаю, почти все стражни­ки остались верны князю — просто им были отданы не­правильные приказы. Когда все утрясется, князь легко сумеет отличить тех, кто был введен в заблуждение, от истинных предателей.

— Но почему вы так уверены, что князь жив? — поин­тересовался Рэндал.

— Можешь назвать это предчувствием, — пожал пле­чами Винсенте, подошел к двери и чуть-чуть приоткрыл ее. Выглянув через узкую щель, он с удовлетворенным видом кивнул и снова обернулся к друзьям. — Рэндал, наложи на меня маскирующее заклятие, чтобы я стал похож на князя Веспиана. И тогда мы вместе положим конец этому фарсу.

Рэндалу вспомнилось вчерашнее утро, когда он в те­атре творил над раненым рабочим целительные закли­нания. После этого Винсенте сказал ему, что такой вол­шебник, как он, мог бы стать могущественным человеком.

— Если я помогу тебе, — медленно произнес юный чародей, — откуда мне знать, вернешь ли ты князю трон после того, как сыграешь свою роль?

Винсенте, не колеблясь, встретил взгляд Рэндала.

— Клянусь честью — либо Веспиан к рассвету вернет­ся на престол, либо я буду мертв.

Рэндал еще с мгновение смотрел актеру в глаза, потом кивнул.

— Но какое тебе дело до того, кто правит в Паллиде? — испытующе посмотрел на юношу Винсенте.

— Не знаю, — ответил Рэндал. — Я едва знаком с князем... Но я успел пожить в этом городе, и мне кажет­ся, только хороший правитель мог привести свою стра­ну к такому изобилию и процветанию. И в душах жите­лей нет страха. А если я не помогу хорошему человеку, попавшему в беду, то кто же тогда поможет мне в труд­ный час?

— Хорошие слова, — одобрил Винсенте. — Значит, договорились?

Рэндал кивнул.

— Постой немного, пока я сотворю заклинание. — Юноша в который раз произнес слова, которые меняют облик человека — но на этот раз наложить заклятие ока­залось труднее и в то же время легче, чем прежде.

«Здесь происходит что-то странное, чего я не пони­маю, — подумал Рэндал, глядя, как румяное лицо рыже­волосого актера превращается в смуглый, с неправиль­ными чертами лик князя. — Если бы час не был таким поздним... если бы я не так сильно устал...»

— Когда я подам знак, — сказал Винсенте, едва за­клинание было закончено, — сотвори то самое привиде­ние, над которым ты работал в театре. Постарайся сде­лать его поэффектнее — пока арбалетчики Бартоломео будут глазеть на него, мы пройдем у них под носом. Ког­да мы окажемся на сцене рядом с герцогом, они не ос­мелятся стрелять, чтобы случайно не попасть в хозяина.

— Я готов, — отозвался Рэндал.

Винсенте обнажил шпагу.

— Тогда вперед!

Рэндал снова зашептал слова заклинания, вызывая вспышку света и потусторонние звуки. Отсюда, из по­тайного хода, ему не был виден театральный зал, но он отрабатывал появление призрака уже почти месяц и при этом всегда стоял за кулисами, не видя результатов своего труда и руководствуясь только замечаниями Винсенте. «Но я никогда не думал, что от моего пред­ставления будет зависеть так много. Сначала призрак, бледный и окровавленный, достаточно высокий, чтобы его увидели изо всех уголков зрительного зала. Потом звук...»

Снаружи, со сцены, донесся жалобный стон. Сначала тихий, он становился все громче и шелестел, как ветер в кронах деревьев. «Теперь пусть призрак пройдет впе­ред... и заговорит». Все еще действуя вслепую, Рэндал заставил призрака зашевелить губами и облек его стон в слова.

— Измена... предательство... месть!

Винсенте открыл потайную дверь.

— Пошли, — приказал он и вышел на сцену. За ним последовали Рэндал и Лиз. Рэндал усилием воли заста­вил себя не смотреть в сторону зрительного зала, где па­рило ужасающее полупрозрачное привидение, на созда­ние которого он затратил столько трудов. Вместо этого он сосредоточил все внимание на двоих людях, стояв­ших посреди