Джентльмены и снеговики - Светлана Васильевна Волкова

лежали бочком друг к дружке кирпичики черного хлеба за четырнадцать копеек, и белые батоны за пятнадцать – с желто-оранжевыми прорезями на спинках, словно они были рыбами и это след от плавников, и любимые булочки за семь, и даже дорогущий «Саратовский» калач за пятьдесят пять. Марик смотрел на продавщицу, круглую, сдобную, бело-розового цвета, саму похожую на булочку в сахарной пудре, и никак не мог отвести глаз от ее красоты.

– Что тебе, мальчик? – спросила «богиня», подперев подбородок зефирной рукой и подмигнув ему.

Марик пощупал в кармане монетки и завороженно произнес:

– Баранка с маком сколько стоит?

Булочница нагнулась к витринке, навалившись телом на прилавок, и Марик даже дыхание затаил.

– Так вот же ценник рядом с тобой!

И он тоже нагнулся, отделяемый от продавщицы выгнутым стеклом, за которым чего только не было: и сушки, и бублики, и любимые Ниночкины сайки.

– Как тебя зовут? – кокетливо спросила продавщица.

– Марик, – ответил он, заплывая пунцовой краской.

Булочница улыбнулась во весь рот, обнажив ровный ряд фаянсово-белых зубов.

– Марик? Марк, значит?

– Нет, Марлен.

– Прямо как актрису из трофейного фильма. – Она лукаво посмотрела на него из-за густо накрашенных ресниц.

– И совсем нет! – возмутился Марик. – Марлен – это «Маркс» и «Ленин»! Меня так бабушка назвала!

Он хотел было объяснить, как почетно носить такое необычное имя, но тут послышался хрип, всхлёп и рыканье, будто кто-то над головой громко прокашлялся. Все покупатели разом повернули головы к черной мисочке радио, висевшей на стене над полкой с жалобной книгой.

То, что услышал Марик, сразу и не поместилось в голове. Осело где-то на уровне темени, поплескалось там и ухнуло в диафрагму, разом вытеснив все прочие мысли, события дня, планы и другой ненужный теперь хлам. Да и какие планы, когда такое произошло!

«Говорит Москва! Говорит Москва!»

От этих громких слов стало страшно, и продавщица зажала кулаком брошь на фартуке.

«Работают все радиостанции Советского Союза».

В булочной наступила невероятная тишина, все, как один, затаили дыхание.

«Передаем сообщение ТАСС».

Марик судорожно пытался сообразить, сколько минут бежать до дома, ведь бабушка рассказывала, что войну объявили точно так же, по радио…

«Сегодня, двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года, выведен на орбиту вокруг Земли… Мир рукоплещет Юрию Гагарину… Великая победа разума и труда…»

От торжественности момента защипало горло, прежде чем смысл слов проник в мозг и соткался в осознанную картинку.

«Капитан первого звездолета – гражданин Советского Союза!»

И вот тут Марик понял, что звук идет не только из крохотного радио – он льется из уличных громкоговорителей, и изо всех окон, и даже с неба.

Покупатели зашумели, волной перекатывая возгласы от прилавка к входным дверям. Продавщица так и застыла с зажатой в одной руке брошкой, а в другой держа в бумажке баранку с маком.

– Что, что произошло? – обернулся Марик к стоящему рядом высокому военному.

– Человек в космосе! – закричал он, снимая шапку.

– ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ! – орали с улицы.

Марик выглянул в окно. Прохожие обнимали друг дружку, машины все разом принялись гудеть, трамвай остановился вне остановки и выпустил на улицу ликующих пассажиров.

– Человек в космосе! – завороженно произнесла «богиня»-булочница и откусила баранку.

– Как же так?.. – полушепотом произнес Марик, обращаясь то ли к ней, то ли к толпе. – Как же так?!

В глазах его застыли слезы.

– Как же так?! Меня… Меня не дождались!

Марик выбежал на улицу, и его как будто закружил вихрь: радостные люди (и откуда только они взялись в середине рабочего дня!), дворовые коты, собаки на поводках – всё кружилось единым организмом, ликовало, смеялось.

– Как же так?! – убегая от булочной прочь, шептал себе под нос Марик. – Не подождали, пока я вырасту! Совсем чуть-чуть не дождались!

Он бежал навстречу колкому ветру с Фонтанки, вдоль по Лермонтовскому проспекту, мимо кинотеатра «Рекорд» с афишей «Фанфана-тюльпана», мимо мороженицы, где мама покупала ему пломбир с сиропом в пухлой вазочке, через Египетский мост, мимо бани и дальше, уже не разбирая дороги, через пустырь с сараями и голубятнями. Прочь, прочь! И только у Обводного Марик остановился, навалился на гранитный парапет и, вглядываясь в темную мглу канала, заревел уже в голос.

* * *

Ниночка мерила кухню широкими шагами, от плиты к плите по коричневым выкрашенным доскам, и взахлеб рассказывала, как вся школа стояла на ушах после объявления по радио и как учительница отпустила их пораньше домой «осмыслить событие».

– Да-да! Именно стояла на своих больших ушах! – Ниночка растопырила пальчики у висков, показывая, какие у школы уши.

Трагедию Марика не способен был понять никто. Он даже и не пытался никому объяснить. Не дождались! Не дождались! Не дождались! Пусть бы еще собаки полетали или кошки! А он бы вырос и сменил их всех!

На кухне было светло и пахло бабушкиными ватрушками, состряпанными в немалом количестве с учетом вечно голодного Ромы, и Марик подумал, что сегодня, наверное, самый страшный день. День, когда разбились заветные мечты.

– Так и хорошо, что не ты первый, – вдруг заявила Ниночка. – Он разведает там, что к чему, а потом ты уже за ним.

Она смотрела огромными серыми глазами и кивала, как целлулоидная кукла-неваляшка.

– Кто – он? – не сразу понял Марик.

– Ну он. Юрий Гагарин.

– А-а-а-а!

– Ты вырастешь и с ним можешь вдвоем за компанию…

– Это только вы, девчонки, вдвоем за компанию в туалет бегаете. А в космос так не получится! – хмыкнул Марик.

– Почему не получится? Стрелка же полетела за компанию с Белкой… Или Белка со Стрелкой…

– Так то ж собаки!

– Да какая разница!

Марик улыбнулся: Ниночкина рассудительность иногда его поражала. И правда, полететь в космос вместе с таким человеком, как Гагарин, было бы здо́рово!

– А что ты утром с дядей Жорой ругался? Я через стенку все слышала.

Марик вспомнил утреннюю сцену, и сразу испортилось настроение.

– Да он…

И тут вдруг Марик все понял.

– Нин, хочешь тайну расскажу?

– Конечно, конечно, хочу!

Ниночка взгромоздилась на табурет с ногами и замерла, ожидая услышать нечто колоссальное, и искренне была в восторге от того, что сосед Марик, такой серьезный, взрослый, правильный, доверит ей, первоклашке, тайну. И если будет надо, она, несомненно, по-настоящему умрет, как Мальчиш-Кибальчиш, но не откроет этой тайны врагам.

– Ты знаешь, кто такой Юрий Гагарин? – шепотом спросил он.

– Первый человек в космосе, – также шепотом ответила Ниночка.

– А еще кто он?

– Кто? – Она задумалась на секунду. – По радио сказали: майор…

Марик огляделся по сторонам, не подслушивают ли их.

– А еще он мой папка!