Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

Линден, возможно, почувствовав, что больше ему здесь не рады, уходит несколько секунд спустя.

Чай приятно теплый и острый, похож на лакрицу с перцем. Но если в нём и есть магия, то я её не чувствую.

– Мне это не нравится, – бурчу я.

Мама знает, что я не про чай говорю.

– Я знаю.

Я приподнимаю пальцем талисман с гранатом.

– Оберег дяди Мики не сработал.

Мама морщится.

– Магия Карфуров не очень-то эффективна против наследника Карфуров. Она для этого не предназначена. Но твой талант вернётся. Он не настолько силён, чтобы запирать от нас магию на такой срок, на какой бы ему хотелось.

В её словах слышится уверенность.

– Он уже делал такое раньше?

– Мы с братом как-то поехали кататься на его машине, когда Мике было четырнадцать, а мне двенадцать. Мы сшибли забор, и Джаспер лишил нас силы на неделю. Но он тогда был моложе. И здоровее. Магия Карфуров хочет течь через нас всех; перекрывать её течение – это слишком дорого ему обойдётся.

Магия Карфуров хочет. Эта фраза уже не кажется странной, что напоминает мне о тех заявлениях, которыми швырялся Джаспер перед тем, как вырубить нас.

– А археологические раскопки Дав–… моего от–… твоего парня и в самом деле помешали бы магии земли?

– Так думал Джаспер. Участок, где они проводили раскопки, предположительно относился к каменному веку и прилегал к одной из лей-линий, но находился на территории нашего соседа, так что Джаспер не мог толком что-то с этим поделать. Поначалу. Затем наш сосед заболел и продал землю Джасперу, раскопки потеряли университетское финансирование, а один из студентов пропал без вести – и всё примерно в одно и то же время.

– Пропал без вести, – повторяю я. – На территории Старого Дома?

Мама мрачно кивает.

– Я же тебе говорила. Их было много. Команда археологов собрала вещички и уехала.

Пропавший студент, заболевший сосед – и Джаспер получает то, что хочет. Ещё одна причина для моей мамы порвать с Давидом Кастеллано, а потом и самой исчезнуть. Но Джаспер упомянул и кое-что ещё…

– А что он имел в виду, когда сказал…

– Я украла у него деньги. – Мама не ждёт, пока я закончу вопрос. – Десять тысяч долларов наличными, вытащенные из его сейфа. Я использовала их, чтобы открыть магазин. Это одна из причин, по которой я оборвала все связи с семьёй. Почти десять лет прошло, прежде чем я вновь пошла на контакт с Микой и Винди… когда вполне уверилась, что Джаспер не явится, требуя вернуть ему деньги. – Отставив свою кружку в сторону, она опускается на постель, прижимая кончики пальцев к закрытым векам. – Теперь ты знаешь все мои секреты.

Но все ли?

Сейчас идеальный момент раскрыть мои собственные секреты – о встрече с Давидом Кастеллано и о моём сне наяву, в котором я увидела мою маму и её кузин у бассейна. Но мама сейчас выглядит такой подавленной, что мне хочется поменяться ролями и, ради разнообразия, позащищать её.

Если у Давида в самом деле есть реальный план, как победить Джаспера, то я должна знать, в чем он заключается.

Всю эту ночь я сплю урывками. Я лежу, прижав браслеты к уху, и раз за разом просыпаюсь, чтобы проверить наличие магии. Ближе к рассвету я наконец погружаюсь в более глубокий сон и не просыпаюсь до полудня – всё ещё без магии и с такой тошнотой, что едва запихиваю в себя тост с джемом, который приносит папа Эша. Сегодняшняя встреча с Давидом на кладбище кажется мне невозможной.

– Уже недолго, родная, – обещает мне мама. – Джасперу столько не продержаться.

Когда магия наконец возвращается, то не течёт тонкой струйкой. Она накатывает на меня, как волна на берег. Представьте: Дороти выходит из чёрно-белого мира и попадает в Оз версии Техниколор. Представьте: выключить беззвучный режим на телике, который тут же начинает орать во всю мощь. Мой мир кренится набок.

Мама прижимает ладонь к голове.

– У тебя тоже?

– Да! – ахаю я.

Наши браслеты гудят и гармонично звенят, в то время как сердце моё поёт. Всё тело болит, словно я пробежала марафон, но в голове наконец-то прояснилось. Первое, что я делаю, когда понимаю, что ноги держат меня крепко, – это поднимаюсь на чердак, чтобы поблагодарить дядю Мику. Я нерешительно замираю на месте, увидев его, но он раскрывает мне свои объятия, и я подбегаю к нему.

– Спасибо тебе, – говорю я. – Что приглядывал за нами.

Он отпускает меня и отводит взгляд в сторону, коротко мне кивнув. Я знаю, что ему было сложно покинуть своё убежище, вероятно, сложнее, чем я могу себе вообразить, и я тронута тем, что он всё равно это сделал. Но он выглядит смущённым. Мне не хочется, чтобы он так себя чувствовал. Мне хочется его защитить, так же, как и маму, так что я его отвлекаю.

– Над чем работаешь?

Дядя Мика жестом подзывает меня к раковине, где он промывал и сушил ониксы. Оникс предлагает защиту, но его сила накапливается со временем, по мере того как камень привязывается к своему владельцу. Не уверена, что недавно приобретённые камни окажутся эффективны против Джаспера – как и любая другая магия Карфуров. И всё равно я помогаю ему закончить это дело. Он кладёт пару дюжин камней в фетровый мешочек и жестом объясняет мне, что я должна раздать их членам семьи.

Я отношу мешочек маме, и мы делим камни пополам.

– Ты раздавай их в главном доме, – говорит мама. – А я отнесу остальные на половину Холли.

– Может, поменяемся? Я хочу повидать Эша.

Дом-Перекрёсток, по которому я прохожу, объят тишиной – то зловещее присутствие, которое я ощутила во время отповеди Джаспера, дремлет. Я никого не вижу, хотя слышу гул самоцветов в новых местах. Мама вчера говорила, что собирается разложить несколько защитных амулетов по дому.

Эша и Оука я нахожу в общей комнате их семьи, они заняты пазлом. Из них двоих Оук выглядит более здоровым. К его щекам вернулись краски, к глазам – яркость, а бинт на ноге ему, кажется, вовсе не мешает. Эш по сравнению с ним совсем увял.

Плюхнувшись с ними рядом, я вручаю каждому по два оникса и объясняю, зачем они нужны.

– Они становятся тем сильнее, чем больше вы держите их в руках. Так что носите их в своих карманах и, как только вспомните об этом, прикасайтесь к ним. – Я показываю им те два, что взяла себе, держа их на ладони одной руки и перекатывая.

Оук прижимает свои