Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

крыльца и садится возле перил. Никак не привыкну видеть дядю таким: молодым и здоровым, даже не представляющим, что ждёт впереди. Пусть он и не должен бы почувствовать мой интерес изнутри головы Таны, его взгляд смещается ко мне.

– Роуз опять тебя кинула?

– Да, типа того, – жалостливым тоном отвечает Тана.

– Ха! – восклицает Бранд. Внутри металлической чаши для огня пляшут язычки пламени. – Всего-то и нужно было, чтобы пришёл кто-то, кто знает, что делает. – Он смотрит на Винди, напрашиваясь на похвалу. Но вместо того, чтобы восхищаться его работой, Винди корчит рожу Мике, который отвечает таким жестом, за который я бы попала под домашний арест, но который вновь заставляет мою маму хихикать.

Улыбка Бранда вянет. Схватив складной садовый шезлонг, он раскрывает его, раздражённо мотнув запястьем, и растягивается на нём, готовясь следить за огнём.

– Как насчёт страшилок? – предлагает Мика.

– Нам что, двенадцать? – фыркает Бранд, а затем добавляет: – Без обид, Тана.

– А я хочу страшилку. – Эмеральд продолжает покачивать диван ногой.

– Ну ладно. – Мика потирает ладони и понижает голос. – Слушайте, детки. Стоит 1915 год. Судья и отставной полковник путешествуют вместе одной тёмной, дождливой ночью, когда их машина вдруг ломается. Небо озаряет молния, и мужчины видят две каменные колонны с растянувшейся между ними металлической аркой, на которой написано «Maison Carrefour», что переводится с французского как «Дом Карфуров».

Тана поднимает голову.

– За этой аркой стоит дом. Огни горят, так что судья и полковник идут к нему под неумолимым, неистовым дождем.

– Но Старый Дом Карфуров сгорел в 1892-м, – говорит Винди.

Мика ухмыляется.

– Кто тут рассказчик? Ты или я? Так вот, стоит 1915 год, и эти попавшие в передрягу мужчины подходят к дому и стучат в парадную дверь. Ответа нет, но так как идёт дождь, а дверь не заперта, они входят без приглашения. Внутри дом освещён газовыми лампами. Затем полковник замечает нечто, что его настораживает: открытую дверь, разбитую супницу, а рядом с супницей, – Мика делает паузу ради пущего эффекта, – женскую руку.

Тана вздрагивает, а Эмеральд говорит:

– Уууууух. Давай дальше.

Сидя внутри Таны, я слушаю очень внимательно – но вместе с тем ко мне внезапно приходит ощущение утраты. Я так сосредоточена на рассказе, потому что он наверняка и стал той причиной, по которой дом привёл меня сюда. А утрату я чувствую оттого, что мой дядя – такой хороший рассказчик, но в ближайшем его будущем он навсегда перестанет что-либо рассказывать.

– Это семейная столовая. – Этот более юный, более уверенный в себе Мика развивает историю медленно, делая длинные паузы между предложениями, усиливая напряжение. – Члены семейства – не Карфуры, а та семья, что купила у них имение, – уселись за стол. Теперь они мертвы. Попадали лицами в собственные тарелки. Обмякли на своих стульях. Рухнули на пол.

– Отравлены? – спрашивает Холли.

Мика поднимает палец.

– Такова первая мысль судьи. Но слуги тоже мертвы. Слуги не едят вместе со своими работодателями. Они не могли быть отравлены одновременно. Судья, который никогда прежде лично не видел столь жестоких смертей, потрясён. Полковник обходит комнату, проверяя каждого человека на признаки жизни, но судья бросается прочь по коридору и выбегает за парадную дверь. Он хочет всего лишь глотнуть свежего воздуха…

Свет костра мерцает, огоньки свечей пляшут, и все сидят, затаив дыхание, все мы с опаской ждём того, что будет дальше.

– Когда он переступает порог, судья обнаруживает, что стоит среди руин дома. Идёт дождь, вокруг него нет ничего, кроме каменных обломков, и он, в панике, бросается бежать. – Голос Мики ускоряется. – Он зигзагом пробегает через кладбище, вверх по пологому холму, и оказывается возле другого дома. Этого дома. Он колотит в дверь и падает в фойе, когда слуга впускает его.

Мика оглядывает свою публику. Винди смотрит на него, её глаза блестят от восторга. Холли наигранно ёжится. Эмеральд перестала раскачивать диван. Бранд смотрит в огонь как зачарованный. Что до Таны, я чувствую, как её сердце гулко стучит от какого-то чувства, которое я не могу идентифицировать.

– Слуги выходят на поиски, но нет ни следа полковника. Владелец этого дома, Старый Линден Карфур, – хотя в то время не такой уж и старый, – рассказывает судье, что тот дом, в который он якобы вошёл, сгорел дотла в 1892-м. Судья окончательно теряет рассудок, и полицейские увозят его в больницу. – Мика делает паузу. – Он проводит шесть недель в сумасшедшем доме. Семья полковника обвиняет судью в том, что он убил своего друга и выдумал какую-то небылицу. Но нет тела – нет дела. И всё же до конца его жизни судью подозревали в том, что он зверски убил друга и придумал историю о доме, который уже сгорел, и телах, которые уже два десятилетия как мертвы.

На собравшихся опускается тишина. Это не очень-то приятный конец. Тана выпаливает:

– Ты это придумал или это правда?

Мика, опешив, поворачивается к ней.

– Не знаю, правдива ли эта история, но полковник и в самом деле исчез, а его друг, судья, дал такие показания властям. У моего дяди есть газетные вырезки об этом происшествии. Общественность решила, что судья – убийца или, вероятно, безумец. Мы же, Карфуры… – Мика пожимает плечами. – Мы придерживаемся более открытых взглядов.

– Но я никогда раньше эту историю не слышала, – заявляет Винди.

– Дядя Флинт говорит, что тебе для изучения семейной истории не хватает терпения, – отвечает ей Мика.

Бранд встаёт так резко, что переворачивает свой шезлонг. Оторвав глаза от огня, он впивается взглядом в сестру. Вот только теперь я не уверена, что Бранд видит именно её. На его лице странное выражение, как будто он заметил, что я притаилась у Таны в голове. Его взгляд кажется жутким и знакомым.

– Тана, – рычит он. – Иди в дом.

– Мне не кажется, что история Мики её напугала, – возражает Эмеральд. – Так ведь?

– Вовсе нет, – говорит Тана, очевидно озадаченная реакцией Бранда.

Бранд поднимается по ступеням на крыльцо.

– Мне нужно поговорить с тобой внутри.

Винди бросает взгляд на Эмеральд и закатывает глаза. Я практически вижу, как она вычёркивает имя Бранда из списка своих бойфрендов. Бранд этого не замечает. Его глаза впились в его сестру. Или в меня. Тана соскальзывает с дивана-качалки, чтобы вместе с ним подойти к раздвижным стеклянным дверям. Бранд их открывает и взмахом руки велит ей пройти внутрь первой.

Я абсолютно уверена, что первое, что он скажет, когда мы окажемся в доме, будет: «Кто ты?»

Но когда я делаю шаг внутрь и оборачиваюсь, Бранда позади нет. Раздвижная стеклянная дверь закрыта, заблокированная обломками обвалившегося крыльца.

Я вновь в настоящем, не