Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

В: Моя мама не лгала, потому что тот парень на кладбище – не мой отец.

То, что случилось с папой Эша, – это хорошая причина предпочесть Вариант А. А тот факт, что мама столько лет хранила столько секретов о Доме-Перекрёстке, – хорошая причина обдумать как А, так и Б. Она скрывает правду, когда это согласуется с её целями.

И вот поэтому, если я расскажу ей о своей экскурсии на кладбище, она закатает меня в пузырчатую пленку и запихает в шкаф на весь срок передачи Джаспера. Затем она и её кузины сделают именно то, о чём говорил Давид Кастеллано, чтобы избавиться от него.

– Мы возьмём ЭлДжея, – решаю я. – Мы ему не скажем, мы просто огорошим его в последнюю минуту тем, что нам нужна его помощь на кладбище.

– А с чего ты решила, что он пойдёт?

– С того, что это ЭлДжей, а мы просим его о помощи.

Эш раздраженно выдыхает.

– Ты права.

– Эш! – кричит Роуз из кухни. – Дежуришь по кастрюлям! И Гарнет с собой возьми!

Я морщусь. Мама говорила мне, что Роуз была мечтательной кузиной, настоящим книжным червём. Но такое ощущение, что взрослая Роуз всё время злится.

– Мы идём мыть кастрюли и сковородки? – спрашиваю я.

– Не совсем.

Оказывается, крыша протекает. Какой сюрприз. «Дежурить по кастрюлям» – значит искать протечки и ставить под них кастрюли, чтобы ловить капли воды. Когда крыло Холли заполняется какофонией звяков и блямсов, мы с Эшем переходим в главную часть дома.

Начинаем мы с чердака, где дядя Мика уже принялся расставлять свои дождеулавливательные контейнеры. Затем мы переходим к той части второго этажа, над которой нет третьего: к тому крылу, где находятся комнаты Винди и её мамы. Мы заканчиваем ровно тогда, когда у нас заканчиваются подходящие сосуды, и как раз спускаемся вниз, когда чуть не становимся свидетелями ещё одного не-столь-уж-приватного телефонного разговора Роуз по домашнему телефону.

– … не игнорирую твои звонки, – говорит она, вертя кабель между пальцами. – У меня здесь телефон не ловит.

Мы с Эшем останавливаемся вне поля её зрения и начинаем пятиться.

– Я правда не знаю, – отвечает Роуз на неслышный нам вопрос. – Пара дней? Неделя? – Далёкий хлопок двери её, кажется, пугает. – Погоди секунду. Холли! Что случилось?

– Я не могу найти Оука! – Даже с того конца дома мы слышим страдание в голосе Холли. Мы с Эшем переглядываемся, затем с грохотом ссыпаемся по лестнице.

– Мне пора. – Роуз хлопает трубкой по аппарату и широким шагом идёт через холл, чтобы всунуть голову в переднюю гостиную с криком: «Оук!» Развернувшись на каблуках, она исчезает в библиотеке в тот самый момент, когда мы с Эшем добираемся до первого этажа. Мы слышим, как она кричит: «Ты что делаешь?» – а затем оба бросаемся к двери в библиотеку.

Джаспер сидит в кресле под портретом Старого Линдена, обнимая Оука, примостившегося у него на коленях. Взлохмаченная светлая голова Оука лежит у Джаспера на груди, его перевязанная нога свисает с кресла. Если бы это был кто угодно другой, в любом другом месте, то Джаспер был бы похож на безвредного, любящего двоюродного прадедушку.

Здесь же от этого зрелища у меня сердце льдом покрывается.

Роуз подлетает к Джасперу и выхватывает у него ребёнка. Оук безвольно болтается у неё на руках. Возможно, он спит, но лицо Роуз перекошено от страха.

В комнату врывается Холли. Она подбегает, чтобы забрать Оука из рук своей сестры, выкрикивая его имя. Мама и Винди входят следом, запыхавшиеся, поскольку повсюду искали пропавшего мальчика.

Пальцы Эша впиваются мне в руку, пока Холли пытается разбудить Оука, а мама с Винди подходят поближе, чтобы помочь. Я открываю рот, чтобы сказать что-то утешительное – не знаю, что, – когда Роуз вдруг бросается к Джасперу и шлёпает его по лицу. Хлопок плоти о плоть примечательно громкий.

– Ты чудовище! Почему ты не можешь просто сдохнуть?

Со стороны дверей раздаётся коллективный вздох, ведь там стоят Ривер, её бабушка и ЭлДжей, привлечённые сюда криками. ЭлДжей отчаянно жестикулирует, веля Роуз взять себя в руки.

Но Роуз не остановил бы даже поезд.

– Да как ты смеешь присасываться к моему племяннику, ты, отвратительный старый паук! Мы тебя ненавидим! Дом тебя ненавидит! Он рушится и гниёт, пока ты всё берёшь и берёшь то, что по праву принадлежит нам! – Она делает паузу, чтобы глотнуть воздуха, но те из нас, кто надеется, что она умолкнет, живо оказываются разочарованы. – Ты никогда и не должен был стать наследником. Старый Линден хотел выбрать Гейла. Мне моя мама рассказывала! Но ты уж позаботился о том, чтобы Гейл не прожил достаточно долго, чтобы получить кольцо, а ещё ты избавился от моего дедушки и двоюродной бабушки Гестии. Тебя выбрали только потому, что больше никого не осталось. Отдай кольцо! Любой из присутствующих лучше послужит семье, чем ты!

Когда Роуз наконец умолкает, в комнате становится темнее, как будто солнце заслонило облако. Но солнца сегодня нет, а занавески уже задёрнуты.

Роуз, зря ты это. Вчера меня привело в ужас ранение Оука. Этим утром меня застал врасплох Давид Кастеллано и шокировал несчастный случай с отцом Эша. Но ничто из этого не наполнило меня столь глубоким страхом, как делает это сейчас лицо Джаспера с красным отпечатком ладони Роуз.

Джаспер твёрдо опирается руками на подлокотники кресла и встаёт, очень мало походя на того разваливающегося старика, которого Холли увела с поминального обеда. Над его плечом маячит портрет Старого Линдена, как будто наш предок стоит прямо у него за спиной. Мне хочется оттащить Роуз подальше от них двоих. Мне хочется завопить: «Все успокойтесь!» Но под взглядом полных злобного блеска глаз Джаспера я примёрзла к месту. Кролик, застывший под взглядом хищника.

– Любой из присутствующих способен на это? – Голос Джаспера до жути спокоен. Роуз делает шаг назад. – Никто из вас не знает, что значит служить этой семье, на что приходится идти, чтобы сохранить магию земли, которую вы так жадно поглощаете.

Укутанные тенями уголки библиотеки тянутся вперёд, пожирая книжные полки, стулья, столы. Я обхватываю пальцами свой гранатовый амулет – и не чувствую ничего, только лишь холодный камень, прижавшийся к коже.

– Ни один из вас не понимает, какой ценой наша сила поддерживается в течение десятилетий, пока мир вокруг нас меняется, – продолжает Джаспер. – Взятки правильным чиновникам, чтобы удостовериться, что новые шоссе пролягут через чью-то чужую землю. Отделаться от недальновидной археологической экспедиции, которая бы раскопала лей-линии и навсегда нарушила их поток магии земли. – Его губы изгибаются в