Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

— Добро. — Капитан взял большую бухгалтерскую книгу, лежавшую на столе, и пролистал страницы. — Напишите здесь свое имя, — сказал он молодому человеку. — Завтра утром прибудет представитель судоходной компании, чтобы оформить прием людей на работу.

Юноша поспешно подошел ближе, взял ручку, которую Джарвис протянул ему, и стал писать на указанной строке. Тод, наблюдавший за этой небольшой церемонией с нескрываемым удовольствием, вдруг заметил, что его татуированный капитан как завороженный уставился на имя, записанное в книгу.

Глаза капитана сузились. На его бронзовом лице появилось выглядевшее для него странным растерянное выражение.

— Стенхоуп Ридли! — воскликнул он. Резким движением он встал, повернулся к двум молодым людям спиной и уставился в открытый иллюминатор, под которым располагался стол.

Тод почувствовал, что происходит нечто таинственное, волнующее. Взглянув на Стена Ридли, он встретил удивленный, вопрошающий взгляд друга. Юноша, который стоял такой стройный, энергичный и ухоженный, вдруг, казалось, съежился от близости рослого, сурового капитана. Даже его голос впервые утратил звучание спокойной уверенности.

— Вы... вы знаете моего отца, сэр? — спросил он с дрожью в голосе. — У вас есть какие-нибудь новости о нем?

С полминуты мужчина не отвечал; наконец он откашлялся и заговорил с большим напором:

— Вам лучше не возвращаться домой на Таити, молодой человек. Найдите себе работу. Оставайся здесь!

Тод в замешательстве уставился на него. Эта внезапная перемена — что она должна была означать? Что капитан Джарвис знал об отце этого юноши? И даже если он узнал это имя, то почему его голос приобрел такой отчетливо слышимый холодный отстраненный тон? Тод прекрасно знал, что резкость была в характере этого человека, и все же никто — как знал Тод — не мог быть более сострадательным и понимающим в трудную минуту.

— Почему вы не советуете мне ехать домой? — протестующе заговорил Стен Ридли. — Почему на каждом шагу мне встречаются все новые и новые препятствия? — Он вскинул руки в жесте отчаяния. — Капитан Джарвис, вы знаете что-то о моем отце! Вы что-то скрываете от меня.

Высокий статный мужчина не пошевелился. В сером свете, просачивавшемся сквозь иллюминаторы, его голубые глаза казались темными и непроницаемыми.

— Если я это делаю, —  сказал он спустя некоторое время, — то делаю это только для вашего же блага.

— Но я давно уже не ребенок, — ответил юноша неуверенным тоном. — Мне почти восемнадцать. Скажите мне правду, сэр. Я лучше выдержу что угодно, чем испытывать это невыносимое напряжение.

В то же мгновение Тод увидел, что выражение лица капитана смягчилось.

— Если я что-то скрываю, мой мальчик, так это только потому, что не могу поделиться полученной информацией.

— Даже со мной, не так ли?

Капитан Джарвис кивнул:

— Даже с вами — нет.

Какое-то мгновение в тесном помещении не раздавалось ни звука; затем Стен Ридли медленно повернулся к двери.

Его рука нащупала дверную ручку, задержалась на ней.

Вид поникшей фигуры юноши тронул Тода. Пораженный, даже опечаленный, он посмотрел на капитана, на того человека, который так часто относился к нему по-дружески. Что теперь? Что здесь было не так? Почему упоминание имени Стенхоупа Ридли вызвало недоверие?

Но, глядя на неподвижное лицо Джарвиса, Тод сомкнул губы, прежде чем с них сорвалось задуманное слово протеста.

Под рукой юного Ридли дверь открывалась дюйм за дюймом. Однако внезапно он замер и с видимым усилием взял себя в руки. Повернувшись, он с пылающим лицом посмотрел на Джарвиса.

— Я все равно поеду домой, — произнес он с вызовом. — Да, даже если вы не желаете или не можете мне помочь. Так или иначе, я доберусь туда на следующем судне. Я собираюсь выяснить, что там не так! Я собираюсь это выяснить!

Том Джарвис посмотрел на него одобрительным взглядом. Возможно, одежда юноши — модели, несомненно, с Пятой авеню — первоначально произвела на него ложное впечатление.

При звуке решительного голоса, при виде неудержимого огня, вспыхнувшего в темных глазах, при твердом выражении вытянутого лица юноши Том Джарвис показал себя цельным человеком. Это был человек, который, как знал Тод, по натуре боец, любил встречаться с другими бойцами; и вот перед ним стоял человек, несомненно, такого же рода.

— Молодой человек, — медленно произнес капитан, — что, если я действительно предоставлю вам койку?

— На «Арабии»? — Голос Стена Ридли дрожал от эмоций. —  Если вы это сделаете, капитан Джарвис, я буду вашим должником и никогда не перестану благодарить вас.

Капитан снова опустился в кресло.

— Хорошо. Моран, проследите, чтобы он получил койку и подходящую одежду. Мы не можем позволить ему разгуливать по палубе в том, в чем он сейчас одет.

Он бросил на юношу еще один пронзительный взгляд.

— Как бы вы не пожалели, Ридли, что отправились со мной. Я вас предупреждаю! Лучше останьтесь здесь!

Лицо Стена Ридли медленно теряло всякий цвет. Его руки нервно двигались.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, - но что бы ни случилось, я еду домой. Все это я перенесу лучше, чем неопределенное ожидание. Я еду!

Глава 2. Скандал в матросском кубрике

На следующий день после полудня «Арабия» вышла в море. Под затянутым облаками небом старый пароход прошел Золотые Ворота, высадил лоцмана за пределами гавани и направился на юг.

Третий помощник Моран вышел на палубу после ужина в кают-компании. Было уже темно, и в правый борт дул пронизывающий ветер. Он прошел на носовую палубу, оперся о фальшборт и посмотрел вниз, в непроницаемую глубину. Его сердце пело от радости.

Черт возьми, не было ошибкой бросить колледж и поступить в морскую школу! Он неоднократно уверял себя в этом. Имея солидный опыт работы рядовым моряком, ему было легко сдать все экзамены; предложение этой должности на «Арабии» было тогда ответом на его самые сокровенные желания; и вот теперь он совершал свой первый рейс в качестве офицера. Он снова вышел в море, взяв курс на тропические острова к югу от экватора, о которых он всегда мечтал, — покрытые пальмами острова Южного моря. Он поднял голову и посмотрел на берег, туда, где цепочка крошечных бусинок света была последним, что он мог увидеть на своем родном берегу.

Тут внезапно распахнулась дверь в полубаке, ведущая в матросский кубрик, и широкий луч света упал на палубу почти у его ног. Обернувшись, он увидел груду постельного