Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Ветки покачиваются. Ленточки порхают. У меня мелькает мысль, что недостает только звука, нежного перезвона колокольчиков, подвешенных на ветках, но сейчас мне не до того. Уже почти полдень. Надо позвонить Кассандре и Янну. Поздравить их с рождением дочери, произнести много ожидаемых и довольно-таки банальных слов, получить в ответ благодарность. Неважно, за окном ленты порхают в ярко-синем январском небе и без слов празднуют рождение Мэй.

— Салат? Правда? В мамином саду?

Жюли только что не визжит от радости, услышав эту новость.

— Да. Полевой салат. И скоро можно будет срезать капусту.

— Надо же! Видела бы мама!

Короткая пауза. Представляю себе Жюли посреди ее современной квартиры, в одном из ее элегантных костюмов, еще не сбросившую туфли на каблуках.

— Аманда…

— Что?

— А можно мне приехать на них посмотреть?

— Конечно. Я как раз и позвонила тебе, чтобы пригласить на ужин… Попробовать мой первый салат.

В трубке слышится легкий смех.

— А может, завтра в полдень? Это воскресенье.

Про обед я не думала, но почему бы и нет? Если и завтра будет солнце, мы сможем погулять по саду.

— Давай. Завтра меня устраивает.

— Отлично!

Снова пауза, полная улыбок — во всяком случае так я себе представляю. Потом раздается голос Жюли:

— А я привезу десерт!

— Хорошо.

— Этой зимой у меня новый заскок… После ароматизированных свечек…

— Вот как? И что же это?

— Пироги волхвов. Пеку их десятками. Ты любишь миндальный крем?

На этот раз рассмеялась я, сама удивляясь, как легко мне это далось.

— Обожаю.

Похоже, солнце сразу после рождения Мэй решило снова вступить в свои права. Вот уже который день оно сияет в небе, с каждым днем все больше наливающемся синевой. Разноцветные ленточки вьются на ветру, иногда летают, иногда тихонько покачиваются. Они озаряют мой сад, и даже кот их полюбил. Он может часами сидеть неподвижно и смотреть, как они пляшут. Я не передумала повесить на иву Поля «музыку ветра». Мне хочется музыки — впервые с тех пор, как я поселилась в этом затерянном в глуши доме. Этим я сегодня и займусь. Завтра приедет Жюли, и я хотела бы, чтобы к этому моменту все ожило.

Мне нужны разные материалы, чтобы получались разные мелодии, и я вываливаю все из шкафов и ящиков прямо на пол. Задумываюсь. Сомневаюсь. Не примут ли меня за сумасшедшую, если увешаю дерево вилками? Вероятно, да. И я с радостью замечаю, что мне все равно. Хуже того — я улыбаюсь, одна, у себя на кухне.

Сгребаю в кучу столовые приборы, старые пуговицы от пальто, бесполезные ключи, побрякушки и украшения, которые никогда не надеваю, три ракушки, завалявшиеся на дне моего чемодана, — сувенир из Бразилии, колечки от консервных банок и несколько самих банок. Разглядываю весь этот хлам. Пожалуй, я довольна. Теперь мне остается лишь покрасить свои ударные инструменты. Добавить к дереву Поля немного желтого цвета. Да, желтого и еще розового…

Еду в супермаркет, покупаю масляную краску и все, что мне понадобится завтра для тартифлета. Суббота, вторая половина дня, магазин набит битком, но я, кажется, начинаю снова к этому привыкать…

Возвращаюсь домой, нагруженная пакетами, но на душе у меня легко. Ладно, сыр и сливки вполне могут несколько часов подождать, мне надо сделать музыкальную подвеску.

Кажется, сегодня я напрочь забыла поесть. Во всяком случае не съела ничего более существенного, чем мандарин, на минуту отложив кисть. Я старательно крашу свои вилки, пуговицы, ракушки и прочие импровизированные бубенцы, сушу их на солнце, разложив на крыльце, потом нарезаю веревочки, чтобы их подвесить. Когда я решаюсь прицепить их к веткам ивы, солнце уже потихоньку склоняется к горизонту. Кот возвращается с охоты и садится у моего стула. Таким образом он участвует в создании «музыки ветра».

— Слушай, кот, слушай…

Ветер сегодня вечером слабый. Легкий ветерок. И все же при малейшем дуновении слышится хрустальный звон вилки, ударяющейся о ракушки, и более низкий и мягкий, прекрасно его дополняющий звук, с которым пуговица стукается о консервную банку.

Позже, когда совсем стемнело, я, убрав со стола после ужина, возвращаюсь к своей иве. Этой ночью на небе нет луны, такое иногда бывает под конец ее цикла. Если я ничего не путаю, это называется черная луна. Встаю перед деревом Поля и закрываю глаза. Ветер усилился. Бубенцы, ключи и ракушки играют для меня тихую протяжную мелодию, она поднимается в ночной темноте над вершинами сосен и над овернскими холмами.

Сегодня вечером я чествую ветер. Ветер и мою будущую капусту.

Все готово: к тому времени, как во двор въезжает синяя машина, тартифлет подрумянился, стол накрыт, а я причесана. Кот следом за мной выходит встречать Жюли. Похоже, он перестал быть таким пугливым. У Жюли накрашены губы, в руках громадный букет белых роз.

— Приветствую вас, дамы и господа!

Я едва успеваю ответить — она уже входит в коридор, мимоходом погладив серого кота. Тот не уворачивается. Напротив, закрывает