Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

поглядывал на него из-под очков и ждал. В иное время Рыжик или кто-нибудь еще обязательно подсказали бы, выручили. А тут никто. Владька и бледнел, и краснел, но кое-как вытянул на тройку. Большая неприятность ожидала его и вечером. Перед дверью переполненного спортивного зала школы, где проходил розыгрыш по волейболу, Рыжик, исполняющий обязанности дежурного, остановил его и вежливо предупредил:

— Вход по пригласительным. Ваш билетик?

— Хватит паясничать, — рассердился Владька, стараясь проскочить в зал.

— Виноват! — загородил ему проход Рыжик. — Вход посторонним воспрещен.

— Дурак! — зло крикнул Владька.

— Спасибо! — как можно спокойнее ответил Рыжик и перед самым Владькиным носом захлопнул дверь.

Много было разговоров на следующий день о встрече волейбольных команд. Игра кончилась вничью. Между капитанами состоялись переговоры, и было решено игру повторить. Ребята как будто не замечали Владьку. И только перед самым началом работы Юра спросил:

— Владька, а ты почему на встрече не был?

Владька безразлично пожал плечами, сплюнул сквозь зубы и ответил:

— Вечер терять не хотелось. И вообще, что хорошего в волейболе?

— Ах да, а я и забыл. Ты боксом увлекаешься, — вспомнил Юра и насмешливо взглянул на Жукова. Еще в седьмом классе Юра сманил Владьку в секцию бокса. После третьего занятия Владька вернулся домой с разбитым носом и подпухшими губами. С тех пор в секцию он не показывался. Но все знали, что Владька упорно занимается дома: под койкой у него лежал набор гирь, а в сарайке висел мешок с песком и хранились боксерские рукавицы. Все это Владька держал в глубокой тайне, хотя тайны давно уже никакой не было.

Юра ушел, насвистывая марш физкультурников. Владька остался один в неуютной кладовке, среди ящиков стекла, бидонов краски, цемента, алебастра и разного строительного хлама. Ему было обидно.

«Что они задаются? — думал Владька. — Рыжик еще туда-сюда, кое-что смыслит. А Юрка? Раствора на стену набросать не может, а туда же. О Косте Рябцеве и говорить нечего: гвоздя самостоятельно не вобьет».

Больше всего Владька сердился на Костю: все-таки дружили с самого первого класса. А вот тоже отшатнулся. «Я все умею делать, — продолжал размышлять Владька, — а они ничего. И девчонки туда же. Что они понимают? Как попугаи. Работнички. Без Степана Герасимовича шагу шагнуть не могут. Хвастуны, бракоделы. Юрка первый бракодел. Я вот ему такую свинью подложу, будет помнить».

Владька долго просидел в одиночестве и все ломал голову, как бы отомстить ребятам. Но ничего придумать не мог.

ЮРЕ НЕ ВЕЗЕТ

Работа в секции шла своим чередом. Звено столяров заканчивало стлать полы на пятом этаже, Валя и Нина перетаскивали малярный агрегат в квартиру, в которой Юра возился с установкой лепных карнизов. Юре сегодня совсем не везло. То раствор сделает слишком густой, то не ту форму наполнит. И вообще в последние дни Юркина жизнь поскакала по ухабам. Самое нелегкое — поссорился с Раей. И ссора-то произошла по пустякам. Возвращались из школы однажды, и Юра не уступил в трамвае место пожилому рабочему. Что тут особенного? Во-первых, его никто не попросил уступить место. Во-вторых, не один он ехал — полвагона было школьников и все сидели. И почему он, а не другой должен был предложить место? А Рая придралась к нему, всю дорогу читала мораль. На прощанье даже руки не подала. И не надо. Подумаешь, принципиальная какая! На второй день встретились с нею в кино, а она на него даже не взглянула. Будто не заметив его, прошла к кассе и попросила Валерку Трусова купить ей билет. Юра хотел было уйти, но, увидев девочек из соседней школы, чтоб насолить Рае, примазался к ним. Нарочно громко разговаривал, смеялся, шутил — и все это делал для Раи. Но чувствовал себя прескверно. Кино смотрел плохо, с пятое на десятое. Едва кончился сеанс, рванулся к выходу, не простившись с девочками. У поворота на свою улицу нагнал Раю с Валеркой. Чтобы не попадаться им на глаза, свернул в сторону. Проломился сквозь кусты акации и налетел на дружинника. Усатый дядька прочитал Юре лекцию о том, как надо себя вести на улице, и отпустил.

И в школе не везло. Учитель истории, по мнению ребят и твердому убеждению Юры, совсем ни за что поставил ему кол. По правде сказать, то кол поставлен, конечно, по заслугам. Все даты из головы вылетели. А у учителя истории Петра Петровича была своя причуда: не знаешь дат, лучше признайся. На уроке литературы выяснилось, что Юра в домашнем сочинении не раскрыл темы. Пришлось сочинение писать вновь. Едва оправился от этих неудач, как свалилась новая. Случилось это во Дворце строителей. Дворец находился недалеко от школы — стоило пересечь шоссе Металлургов, пройти по высокому мосту, под которым день и ночь проносятся поезда, и вот он — Дворец. На втором этаже он увидел Раю с Валеркой и спрятался за колонну. Оставаться здесь ему больше не захотелось, и Юра с плохим настроением ушел домой. В прихожей подвернулся под руку братишка, и Юра дернул его за чуб: не крутись под рукой. А тут кот, выгнув спину, хотел потереться о Юркину ногу и получил пинка. Лег не раздеваясь на кровать вниз лицом. Перед глазами встала Рая. То в ученической форме, тихая и скромная, то в забрызганном известью ватнике. Может, вернуться во Дворец и поговорить с нею начистоту? А что? Только о чем с нею говорить? Подумаешь, не уступил место в трамвае! Юра как бы раздвоился, первый — упрямый, несговорчивый, второй — мягкий, отходчивый. Вот этот второй толкал: брось сердиться. Пойди поговори с нею, и не просто, а по душам, всерьез. Ну, что тебе стоит признаться, что ты не прав?

Вспомнился ему вдруг поход на Увильды. Палатки разбили они тогда на берегу озера. Рыжик и Валя готовили ужин. Виктор, примостившись на валуне, рисовал отвесные берега. Юра с Раей поднялись на скалу Барсучий камень. Он рассказывал ей легенду о голубой жемчужине. У подножия скалы плескалось озеро.

Смеркалось. В лесу было тихо и таинственно. С озера тянуло прохладой. Рая зябко поежилась и прижалась к Юре. Долго сидели молча. У Юры занемела нога, а он боялся пошевельнуться. Потом грубовато сказал:

— Пошли, а то простынешь. Вон как от озера тянет.

Взявшись за руки, они побежали к своим. Как хорошо было тогда! И надо же… Из-за каких-то пустяков ссора. Конечно, надо было уступить место старшему. И Рая тоже не права — сразу и сердиться. Пойти или не пойти во Дворец? Юра поднялся с кровати и увидел встревоженную