Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов

— Что с тобою? — спросила она, пристально глядя на него. — Тебе плохо?

— Да так, что-то голова болит. Пойду проветрюсь.

На шоссе Металлургов неожиданно встретился с Димкой Быковым. Димка улыбнулся, и рот у него разъехался чуть ни до ушей.

— Хелло, старина! Сколько лет, сколько зим! Где ты пропадаешь? Сейчас я тебя не выпущу! — облапив Юрку, тараторил Димка. Юра поморщился. От Димки пахло одеколоном и пудрой. Ко всему этому примешивался запах водки. На голове у Димки красовалась островерхая папаха, шею опутывал ярко-оранжевый, в крупную клеточку шарф. Пальто неопределенного цвета, тоже в клеточку.

Юра осмотрел приятеля с ног до головы и улыбнулся:

— Ты сегодня как клоун.

— Нравится? Это, брат ты мой, последний крик моды. Идем я тебя с порядочными людьми познакомлю. У нас сегодня малый сабантуй.

Юра не сопротивлялся. Они поднялись на третий этаж одного из домов. Димка нажал кнопку. За дверью раздавался смех, ревела радиола. Димка пригвоздил пальцем еще раз кнопку, и не ожидая больше ответа, огромным ботинком пнул дверь. Та широко распахнулась. На пороге появилась девушка с обнаженной грудью и плечами.

Димка поднял правую руку в приветствии.

— Приветик! — И представил Юру: — Это мой корешок. Вместе на стройке чертомелим.

Юра нерешительно переступил порог. В просторной, богато убранной квартире под гром радиолы несколько юношей и девушек шаркали подошвами по полу. Девушка, встретившая вновь прибывших, крикнула:

— Мадлен, принимай гостей!

В конце коридора показалась полная пожилая женщина в белом переднике, домработница. Вообще-то звали ее Марфой, но Димкины друзья перекрестили ее в Мадлен. Она зло сказала:

— Откуда вы такие беретесь? Все люди как люди, а вы?.. Танцевать по-человечески разучились. Язык коверкаете. Стыд!

— Темнота, невежество, — криво улыбнулся Димка, и к Юре: — Не слушай ее. Пошли…

— Вот еще одного недоноска привели, — брезгливо сказала женщина.

Юра попятился. Ему вдруг стало душно. Димка обернулся.

— Куда же ты?

Но Юра уже не слышал его. Он стремительно летел вниз. У трамвайной остановки неожиданно встретил Раю и Валерку. Долговязый Валерка рассказывал что-то смешное. Рая смеялась. Юра сжал кулаки. Но перед ним проскочила светло-голубая «Волга», подошел трамвай. Когда он тронулся, Валерки и Раи уже не было.

СЛУЧАЙ С РОЗЕТКОЙ

На стройке появился с дурным настроением, и работа не клеилась. Юра старался забыть размолвку с Раей и не мог. Работает он со Степаном Герасимовичем: подает ему алебастр. Мастер прогоняет потолочные карнизы, разделывает стыки, ставит розетки. Но прибежал посыльный и позвал Степана Герасимовича к начальнику участка. Уходя, он наказал Юре протянуть в соседней квартире карнизы, поставить розетку.

— Дело нехитрое! Сумеешь. Валяй! — и ушел.

Юре до смерти хотелось отличиться.

Как бы лучше выполнить задание Степана Герасимовича? Наполнил белой вязкой массой форму, поднял ее и, шагнув, наступил на кирпич, поскользнулся. Форма вылетела из рук, с ног до головы окатив Юру раствором. Юра досадливо поморщился, но не расстроился: с кем не бывает греха?

Отбросив кирпич в сторону, вновь наполнил форму, осторожно поднял ее на подмости и повел карниз. Ничего, получилось! От удовольствия присвистнул, настроение улучшилось. Вслух сказал:

— Разделаю углы, поставлю розетку и позову Райку, пусть посмотрит.

В это время в дверях показалась Валя Медведева и ее подруга с малярным агрегатом. Устанавливая агрегат, Валя категорически потребовала:

— Юрка, не копайся, нас задерживаешь.

— Не задержу, — ответил Юра, ловко орудуя мастерком. Разделал один угол, потом второй, третий, четвертый. Ловко поставив розетку, собрался было перейти в соседнюю квартиру. Но тут вошел мастер участка, оглядел квартиру и поморщился:

— Кто здесь портачит? А ну, переделать! — и, не пояснив, что переделать, вышел.

Юра пожал плечами. Что переделать? Карнизы хороши, розетка к потолку пристала навечно. Все на месте. Юра еще так никогда не работал. Для розетки выбрал он самый красивый орнамент. Что тут переделывать?

Удивлена и Валя. Она так же, как и Юра, смотрела на потолок, на стены и ей казалось, что все сделано хорошо.

— Придирается, — сказала она наконец и поглядела на растерявшегося Юру.

В комнату заглянул Костя Рябцев и моментально исчез. А через минуту сюда вошли Виктор, Рыжик, Рая, словом, весь класс. Костя жался в сторонке: мол, сами они пришли, я им ничего не говорил. Рыжик заключил первым:

— Крючок этот мастер. Нечего переделывать. Сделано как надо.

— Я тоже так думаю, — поддержала его Валя.

— И нечего переживать, — сказал Рыжик Юре и направился к выходу. В дверях остановился, еще раз поднял глаза к потолку и ахнул. — Ро-розетка!

— Смотрите, — показал он на розетку. Все подняли глаза к потолку. И в самом деле, розетка была смещена от центра.

— И правда, девочки! — воскликнула Валя. — Надо ставить на середине, а она, смотрите, куда поехала.

В этот момент за спинами ребят раздался голос Степана Герасимовича:

— Кто поехал?

— Да вот, розетка, — отозвалась Валя.

Степан Герасимович посмотрел на потолок, на растерявшихся ребят, на виновника.

— Да-а-а, — потянул он, еле сдерживая улыбку. И какие они все еще птенцы! Из-за Витькиной спины высунулась Владькина голова. Глаза его злорадно блестели. Ага! Напортачили! Теперь будет вам! Так и надо! Хорошо бы еще у Рыжика что-нибудь случилось. Уж тогда бы Владька посмеялся над ними! А вообще-то, подумаешь какое горе — не туда розетку поставил! Оторви ее и поставь новую. Так нет, собрались и ноют. А что ныть-то?

Рыжик, словно угадал Владькину мысль, взобрался на подмости и крикнул:

— Ребята, дайте кто-нибудь топор или стамеску. Я ее как миленькую оторву и новую поставим.

Виктор бросился к дверям и, заметив Владьку со шкатулкой, подлетел к нему:

— Дай-ка стамеску!

— Держи карман шире! — попятился Владька к стене, собой загораживая шкатулку, боясь, что Виктор будет ее отнимать, но тот презрительно глянул на товарища и выскочил из комнаты. Минут через пять он вернулся со стамеской и подал ее Рыжику.

Как только отлетела розетка, Степан Герасимович неторопливо поднялся на подмости, сделал отметку и сказал:

— Поставим новую и делу конец! — и успокоил ребят. — В работе всякое бывает. Не думаешь, не гадаешь, а глядь — что-то не то. А ты, — повернулся он к Владьке, — не по-товарищески делаешь. Рабочим хочешь стать, а ведешь себя, будто последний частник.

— Прямо стыдно за него, — отозвалась Рая.

Владька иронически улыбнулся: мол, много вас тут найдется воспитателей. Без вас проживу как-нибудь.

ЭГОИСТ

Владька не имел ни друзей, ни врагов. Правда, он водился с Костей Рябцевым. Замкнутый, какой-то угловатый, он приходил в класс аккуратно к звонку, садился на свое место, порой не вставая на перемену. Его не влекли игры,