Урок второй: конец света - Зильке Шельхаммер

– Угу, – пробормотала Альва себе под нос.

Мимо их стола к шкафу с материалами прошёл Бен.

– Ну как, получается? – спросил их человек-торшер. На этот раз на руках у него были чёрные перчатки – мера предосторожности, чтобы случайно не ударить кого-нибудь током.

– Честно говоря, мы понятия не имеем, что делаем, – призналась Альва. Когда господин Хагенбуш показал им стол со сломанными электроприборами и сказал: «Выбирайте любой и чините», – Альва не думала, что это окажется так нудно.

Бен повернулся к ним и стал разглядывать их работу.

– Хм, так это когда-то был магнитофон? – заинтересовался он.

Тилль, сопя от напряжения, процедил:

– Мне всё равно, чем это было когда-то. Сейчас это мой личный враг и я его ненавижу.

Он ожесточённо долбил по сгустку припоя отвёрткой. Отвёртка вдруг проскользнула и ударила по магнитофону. От него отскочила какая-то деталь и приземлилась возле соседнего стола, за которым Йонас и Эмма собирали кухонный комбайн.

Йонас наклонился и поднял серебристый осколок металла, из которого торчали два проводка и зелёная пластиковая деталька.

– Поздравляю, вы сломали размыкающее реле, – объявил он.

– Размыкающее чего? – переспросил Тилль не слишком заинтересованно.

– Реле-е-е-е-е-е! – Йонас так долго тянул последнее «е», как будто от этого должно было стать понятнее, что это за штука.

– Электромагнитный переключатель, – объяснил Бен.

Йонас потянулся к их столу и положил обломок.

– Да я даже не до конца понимаю, что такое магнитофон и зачем он нужен. Откуда мне знать про размыкающее реле? – возмутилась Альва.

Тут в разговор вмешалась Мала. Она как раз направлялась к шкафу с материалами.

– Это тут вообще ни при чём. Нам вот достался тостер. Я прекрасно знаю, зачем он нужен, но понятия не имею, почему эта проклятая машина не желает поджаривать хлеб.

– У вас в группах хотя бы нет Вильмы! – со смехом заметил Бен.

– А что с ней?

– Из-за неё всё время кажется, будто наше радио уже заработало. Очень сбивает с толку, – объяснил Бен и забрал у Тилля паяльник. – Больше не надо ничего паять. Тебе нужен индикатор фазы.

– Ну нет! Вильма супер! – возразила Альва. Вильма умела с безупречной точностью подражать любым звукам – будь то комариный писк, скрежет металла по стеклу или грохот рушащегося дома. Альве не раз доводилось отскакивать на обочину, когда идущая позади Вильма изображала автомобильный сигнал. – И что же передают на её волне? Концерт симфонического оркестра? Трансляцию спортивного матча?

– Неа. Посвистывание и потрескивание, как во время настройки сигнала, – объяснил Бен, взял отвёртку и принялся ковыряться в магнитофоне.

– Ну что, как у нас тут дела? – подошёл господин Хагенбуш.

– Отлично! Наше примыкающее реле-е-е-е сломалось, – уверенно сообщила Альва, сдувая с лица непослушную прядь.

– Ты хочешь сказать «размыкающее реле»? – поправил её учитель, разглядывая детали на столе. – И что-то мне подсказывает, что сломалось оно не само по себе. Но Бен наверняка поможет вам разобраться. Да, Бен?

– Разумеется, – подтвердил тот.

Тут раздался вопль Лолы:

– Господин Хагенбуш, господин Хагенбуш, у нас тут переключающая штуковина дымится!

– Первое правило: сохранять спокойствие! – ответил учитель и поспешил на выручку к группе «проигрыватель пластинок», пока их прибор не воспламенился.

Бен старался изо всех сил. Объяснял что-то про микросхемы, сопротивление, реле. Альва не разобрала из всего этого ни слова. Тилль усиленно кивал и время от времени вставлял «ага».

– Ты тоже ничего не понимаешь? – тихо спросила у него Альва.

– Ничегошечки, – тут же сознался Тилль.

Потом Бен показал им, как правильно паять.

– Что? Так мало припоя? И будет держаться? – удивилась Альва и подёргала за проводок.

– Да, этого более чем достаточно, – подтвердил Бен.

Но уже через секунду у Альвы в руках снова оказался оторванный провод. Йонас за соседним столом чуть не лопнул от хохота.

– Более чем достаточно! Но это только если не тянуть со всей дури! – еле выговорил он сквозь смех и с сочувствием посмотрел на Бена.

Тот глубоко вздохнул.

– Ладно, давайте покажу ещё раз…

– Удачи! Но лучше возьмись учить белок фигурному катанию – толку будет больше, – посоветовал ему Йонас.

В этот момент мимо них к шкафу с материалами прошёл мальчик с длинными чёрными волосами. Альва не знала, как его зовут, но всегда выделяла из толпы: во всей школе больше никто не одевался так по-взрослому. Обычно он носил рубашки или футболки с воротничком-поло, иногда накидывая на плечи пуловер. Кроме того, джинсам он предпочитал брюки со стрелками, а порой – что уже вообще ни в какие ворота не лезло – расхаживал в пиджаке с нашивкой-гербом. Хотя места между столами вполне хватало, мальчик всё же задел Йонаса плечом.

– Освободи проход, Заттлер! – задиристо и нарочито громко сказал он и ещё раз пихнул Йонаса локтем – уже специально.

От неожиданности тот так резко развернулся, что чуть не снёс Эмму с табуретки. Но увидев, кто именно его толкнул, сразу отвесил глубокий поклон.

– Отступите, презренные земляные черви! Его королевское величество, принц Симон, изволит шествовать к шкафу с материалами, – воскликнул он. Сразу несколько голов развернулись в их сторону.

– Что же привело Ваше величество в наши края?

– Идиот! – выругался мальчик, которого звали Симон, и, взяв из шкафа паяльник, пошёл обратно к своей группе.

– О нет, Ваше высокоблагородие! Ещё поранитесь, чего доброго! Пусть паяет тот, кто умеет, а то сами-то вы ни в зуб ногой, – крикнул Йонас ему вдогонку. По классу пронёсся смех. Йонас небрежно облокотился на рабочий стол Альвы и Тилля.

Симон мрачно взглянул на него.

– В субботу, Заттлер, увидимся в субботу! Там и узнаем, кто чего стоит! – раскрасневшись, выкрикнул он с другого конца комнаты.

Йонас закатил глаза.

– Ну и недоумок! В детстве, наверное, слишком часто разгуливал без панамки!

Альва заметила, что Симон и Карла за своим столом о чём-то шептались, склонившись друг к другу, и то и дело поглядывали на Йонаса.

– А что будет в субботу? И почему он называет тебя «Заттлер»? – спросила она у Йонаса.

– Вечер кино. Его придурковатое высочество бесится, потому что мой фильм в прошлом году признали лучшим, – буркнул Йонас.

– А по фамилии он обращается ко всем, кого терпеть не может, – ответил на второй вопрос Тилль.

Йонас строил злые гримасы Симону и Карле на другом конце электролаборатории и был всецело поглощён этим занятием. Эмма кинула в него резиновым изоляционным колечком.

– Может быть, бог кино, наконец, снизойдёт до нашей проблемы? – громко спросила она.

– И как только ты сумела так быстро выдрать из него привод, – сокрушённо воскликнул Йонас и вернулся к своему столу.

Бен постучал отвёрткой по корпусу магнитофона и спросил:

– Вам ещё интересно, что с ним?

Альва и Тилль не слишком воодушевлённо кивнули.

Погрузившись в мир проводов и микросхем, ученики внимательно изучали его тайны до тех пор, пока господин Хагенбуш не хлопнул в ладоши.

– Так, ребята, минуточку внимания! Вы знаете, как сделать электромагнитную катушку?

Прежде чем кто-то успел что-то сказать, Элвин вскочил из-за своего стола, схватил свитер Лолы и обмотал им сидевшего рядом Пауля.

– Готово! – с ухмылкой провозгласил он.

– Как ему не стыдно! – возмущённо