Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

и серая, как сумерки, Суббота. Только полосатый Четверг продолжал жалобно мяукать под дверью амбара. Четверг был необщительным котенком и гулял сам по себе, как кошка из сказки Киплинга.

Старый индюк, тряся кораллово-красной бородкой, уселся на садовую изгородь. В воздухе сновали летучие мыши. Джуди говорила, что на них ездят феи. На западе и востоке — у Неда Бейкера, Кеннета Робинсона, Дункана Гардинера и Джеймса Адамса — зажигались огни. Пэт представляла, что сейчас делают люди за этими окнами. И только в старом белом доме через две фермы от Серебряной рощи никогда не зажигался свет. Этот дом стоял на вершине холма среди густых елей. Пэт называла его Одиноким домиком. Там никто не жил уже много лет. Пэт его особенно жалела в сумерках, когда во всех остальных домах светились окна. Наверное, ему было одиноко и грустно. Возмутительно, что у него нет того, что есть у всех остальных.

— Джуди, дому хочется, чтобы в нем кто-то жил, — грустно говорила Пэт.

Прямо над высокой бледно-серебристой елью, которая росла в самом сердце Серебряной рощи, вспыхнула первая звезда. От этого зрелища сердце Пэт всегда сладко ныло. Вот бы вознестись туда, где самая верхушка ели раскачивается между вечерней звездой и тьмой.

Глава III. Немного о капусте

Джуди почти довязала красную розу, когда Пэт вспомнила странные слова о капусте.

— Джуди Плам, — сказала она, — а что ты собираешься искать в капусте?

— А если я скажу, что мы найдем там нового младенца? — Джуди посмотрела на нее в упор.

На мгновение Пэт оторопела.

— Джуди, ты правда думаешь, что нам тут не хватает детей?

— Младенец спрашивать не будет. Да это и к лучшему. Что за дом без маленьких?

— Ты… ты будешь любить его больше меня, Джуди Плам?

Голос Пэт дрожал.

— Ну уж этому не бывать, золотко. Ты — моя детка и останешься моей, пусть хоть дюжину детей найдут в капусте. Я про твою мамку говорю. Понадобился ей младенчик, и хоть ты что, Пэтси. Надо ее пожалеть, глянь, какая она слабенькая. Вот тебе мой сказ.

— Ну, если мама хочет ребенка, то я не против, — уступила Пэт. — Только вот, — добавила она грустно, — у нас сейчас такая хорошая маленькая семья. Мама, папа, тетя Хейзел, ты, Джо, Сид и я. Если бы так всегда оставалось…

— Оно конечно… Да разве не грустно думать, что семья больше не вырастет? Нехорошо. Раз твоей маме понадобился младенчик, то придется Джуди Плам размять свои старые кости и поглядеть, что там выросло в капусте.

— Джуди, а детей правда находят в капусте? Джен Фостер говорит, что их доктор приносит в черном саквояже. А Эллен Прайс говорит, что аист. А Поли Гардинер — что их достает из своей корзины старая бабуля Гарланд, которая живет у моста.

— И дети такое говорят! — возмутилась Джуди. — Сколько раз у нас бывал доктор Бентли? Он что, приносил саквояж?

— Не-е-ет.

— А где ты видала аистов на Острове?

Пэт не видала.

— Про бабулю Гарланд не скажу, может, у нее в корзине и найдется младенчик-другой. А если и так, то откуда, по-твоему, она их берет? Ясное дело, с грядки! Бабуля Гарланд в детях не понимает, ее младенцев нам тут не нужно, понятно тебе?

— Ой, да, Джуди. А можно я поищу вместе с тобой?

— Нет, вы ее послушайте! Что ты такое говоришь, детка? Младенца в капусте найти может только старуха с ведьминой кровью, вроде меня. Как луна взойдет, я возьму кота и пойду в огород. Искать детей — это серьезное дело. Думаешь, с этим кто попало справится?

Пэт сдалась и грустно вздохнула.

— Выбери хорошенького, Джуди, ладно? Серебряной роще нужен хорошенький ребеночек.

— Так и быть. Поначалу они все так себе, мятые, кривые, как капустные листья. Мало того, смазливые дети потом становятся уродинами. Когда я девчонкой была…

— Ты была девчонкой, Джуди? — Пэт в это не поверила.

Нелепо думать, что Джуди Плам была когда-то ребенком. Скажут еще, что когда-то Джуди Плам и на свете не было!

— А как же? Я была такая красотка, что соседи брали меня взаймы гостям показывать. И погляди на меня теперь! Вот помни про это, если ребеночек тебе сразу не понравится. Как я подросла — заболела желтухой. Желтая была, как медная ручка. И с тех пор прежней уже не стала.

— Но ты не уродливая, Джуди!

— Ну, может быть, — осторожно сказала Джуди. — Но если б я сама выбирала, взяла бы себе другое лицо… Глянь, какая пышная роза вышла. Мне доить пора, а ты пойди впусти своего Четверга в амбар, ишь как надрывается. И смотри, про капусту молчок!

— Никому-никому, Джуди. Знаешь, у меня такое странное чувство в животе…

Джуди расхохоталась.

— Знаю-знаю! Подою — и приходи потихоньку на кухню, пожарю тебе яйцо.

— На масле, Джуди?

— Уж конечно, на масле. Столько масла, чтобы хлеб как следует пропитался, как ты любишь. Может, и плюшка с корицей с ужина осталась.

Джуди Плам не признавала фартуков. Она подоткнула шерстяную юбку под пояс, демонстрируя полосатую нижнюю юбку, и пошла вниз, бормоча сама с собой, — была у нее такая привычка. Мистер Том последовал за ней, как черная тень.

Пэт поднялась с табуретки и пошла запустить Четверга в амбар. Странное чувство не проходило. Мир вдруг показался Пэт чересчур большим. О новом ребенке думать было неприятно, и капустная грядка казалась зловещим предзнаменованием. Пэт с трудом поборола в себе желание пойти туда и повыдергивать все кусты, чтобы Джуди не нашла там никакого ребенка. Но маме — маме — хотелось нового младенца, а ее разочаровывать нельзя.

— Ужасно, — сказала Пэт. — Совершенно посторонний ребенок!

Если бы она могла поговорить с Сидом, это бы ее успокоило. Но она обещала Джуди никому не говорить ни словечка. Впервые у нее появился секрет от Сида, и это тоже было неуютно. Жизнь изменилась, а Пэт терпеть не могла перемен.

* * *