Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова

посмотрела на плескавшуюся между пирсом и палубой катера воду. Полоса была сантиметров тридцать, не меньше. И глубина даже на глазок казалась немаленькой. Точно не по колено. Но делать было нечего. Талька закусила губу, вдохнула поглубже и сделала шаг. Ее качнуло. Палуба под ногой ушла вправо, да так резко, что у Тальки закружилась голова.

– Держись же! – рявкнул Антон.

И схватил Тальку за плечи, чтобы не свалилась. Но она и сама уже нашла за что держаться. Вцепилась пальцами в металлический леер и перенесла вторую ногу. Теперь качнуло меньше, или Талька уже привыкла. Поэтому даже не пискнула, не согнулась пополам и вообще почувствовала себя молодцом. Или молодицей, что ли?

– Ну всё, – успокоил Антон. – Теперь аккуратненько иди вон до той скамеечки, садись и держись. Только куртку надень и на голову что-нибудь. Ты взяла на голову?

Талька фыркнула. В такой солнечный день только кутаться, конечно. Но ладно. Если Антон говорит – нужно, она не будет спорить. В конце концов, он старший брат, он тут раньше был и он за нее отвечает перед родителями в частности и перед человечеством в целом.

Интересно, человечество простило бы ему Талькину погибель от перегрева? В шапке-то и куртке? Хоть оно-то, может, и простило бы. Вот родители – вряд ли.

Талька достала из рюкзака куртку, непромокаемую кепку «с ушками» и надписью «Honda» над козырьком и поковыляла в хвост катера. В смысле, на корму. Туда, где были скамеечки и леера, чтобы держаться.

– А сколько нам до поселка? – спросила она.

– Тридцать кэмэ, – ответил даже не Антон, а незнакомый парень в ватнике, возившийся с канатом.

– Ой, – пискнула Талька. – Это ж мы до ночи не…

– До ночи, милая барышня, мы еще три рейса сделаем, – объяснил парень. – У нас расписание не зря писано.

– А, спасибо, – глуповато улыбнулась Талька и опустилась на сиденье.

Оно было жестким и очень холодным – даже через джинсы в кожу воткнулись знобкие иглы. Талька поерзала, пытаясь согреться трением, а потом плюнула и подстелила куртку. От куртки сразу же как будто пошло тепло. Вернее, конечно, тепло пошло от Тальки, но куртка не давала ему бездарно растратиться на обогрев сиденья.

– Это ты зря, – сказал Денис.

И откуда появился? Талька потеряла его из виду на пристани почти сразу, а теперь вот нашла. То есть он сам нашелся.

– Почему? – возмутилась Талька.

– Замерзнешь. Сядь лучше на жилет. Они не мягкие, но теплее будет. А куртку надень.

Оказалось, что он держит в руках два спасательных жилета. Оранжевых, огромных, с веревками и свистками.

Талька сразу же вспомнила, что в детстве читала книжку Зои Воскресенской про девочку Антошку. Девочка оказалась во время Второй мировой войны в Швеции. И они с мамой очень хотели вернуться домой. А потом у них получилось, их посадили в самолет, и там как раз выдали жилеты со свистками. И объяснили, что это на случай, если самолет упадет в море, а свисток, чтобы распугивать акул.

Неужели здесь тоже свисток был нужен, чтобы кого-нибудь распугивать? Но кого? Акулы в канале рядом с Ладогой точно не водятся. И крокодилы тоже. Хоть крокодила, небось, свистком не отпугнешь. Или, может, это наоборот, чтобы приманивать? В смысле, чтобы спасатели услышали терпящих бедствие?

Тьфу! Все-таки Талька слегка сумасшедшая. Только села в катер, и сразу у нее в голове мысли про катастрофы и спасателей. Лучше бы подумала, что сейчас ей часа полтора сидеть и мерзнуть. Ну, наверное, мерзнуть, раз и Антон, и Денис как сговорились ее этим пугать.

Талька надела куртку, сверху накинула оранжевый жилет и поняла, что сесть на него и так сможет – он длинный и широкий. Только застегнуться по-человечески у нее не получилось, но просить помочь кого-нибудь она не решилась. Ничего, авось и так не утонет. А если утонет – значит, судьба.

Денис жилет даже не накинул. Бросил на скамью, разгладил и сел, как на подстилку.

– А разве не надо надевать? – осторожно спросила Талька.

– Надо, – кивнул Денис. – Тебе-то точно.

– А вам?!

– Ну ладно-ладно, – пообещал он. – Мы потом, если что, тоже наденем.

– Если что – будет поздно, – мрачно пообещала Талька.

Антон подошел, серьезно посмотрел на Тальку и потрогал ее лоб.

– Ничего, – сообщил в пространство, ни на кого не глядя. – А думал – обожгусь.

И самое ужасное, ведь как в воду глядел.

Глава тринадцатая. Алина. 2019 год. Я не Аннушка, я Назарова

Связь появилась внезапно, но уверенно. Телефон показывал, что можно хоть звонить, хоть выходить в интернет. Ну я и вышла, чтобы прочитать сообщение.

Тим просто и коротко спросил, почему я исчезла, а я поняла вдруг, что это счастье. Счастье, что он пишет. Счастье, что спрашивает.

«Мы с папой за городом. Тут плохая связь. Я тебе потом все расскажу».

Это сообщение было в три раза длиннее, но я решила, что ничего. Можно. Он же первый спросил. Значит, ему интересно.

«Ок», – ответил Тим.

Я хмыкнула. Ладно, пусть так. А потом вдруг сообразила, что я тут радуюсь и дурью маюсь, а надо было сразу, как только появилась связь, звонить Аннушке.

Я и позвонила.

– Ой, Алин! – как будто удивилась она. – Ты что, правда едешь?

Я изумилась:

– А ты бы на моем месте не поехала? Если бы я написала: «Ты можешь за мной приехать?» Черным, простите, по белому.

– Слушай, прости, пожалуйста! – голос у нее стал совсем виноватым. – Я пошутила! Ну я же тебе хотела все сразу объяснить, а ты из сети вышла.

– Вышла. Чтобы с папой договориться.

– Ой, еще и папу твоего побеспокоили!

– А ты думала, я одна, что ли, поеду.

– Да я вообще не думала. Мы со Славкой ржали, и он меня от телефона оттаскивал. А я сказала, что если он не перестанет, то я отсюда уеду. Попрошу кого-нибудь меня забрать и уеду. Ну и попросила – тебя. Я сначала же вообще не хотела отправлять то сообщение. Ну просто Славку подразнить, и все. А случайно отправила. И объяснить не успела. Ты меня простишь?

– Прощу. Только мы теперь все равно приедем.

– Конечно! Я сейчас Славке скажу, он обрадуется.

– С чего это он обрадуется?

– Они всегда рады гостям. Нет, ну правда. Шашлыки сделаем или рыбу.

Мне прямо понравилось, как Ярослав превратился в Славку и как Аннушка начала распоряжаться на его даче. Ну, по крайней мере, обещать рыбу или шашлыки.

– Пап, мы можем вернуться, – сказала я, закончив разговор. – А можем поехать на шашлыки.

– О как, – удивился папа. Но так, не очень сильно. Мне показалось, что даже больше обрадовался, чем удивился. – Аннушку спасли до нас?