Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Вскоре я ухожу от белого камня, оставив на нем букет морозника. Месса вот-вот закончится, а мне не хочется встречаться с прихожанами, и еще того меньше — с Анной или Ришаром. Мне хочется пройтись одной, оставить зазор между кладбищем и домом Люзенов. Не знаю, скоро ли я приду сюда снова, но что точно — сегодня с утра мне полегчало, я намного лучше себя чувствую.

Меня с порога встречают запах жаркого с тимьяном из духовки и Кассандра со сдувшимся животом. Ее чудесные синие глаза светятся радостью.

— Аманда, я боялась, что ты передумаешь!

Свежая, отдохнувшая. Как такое возможно с новорожденным? Выглядит повзрослевшей, словно с Рождества лет десять прошло, плечи расправились, и так гордо держит голову. Это все материнство?

— Входи скорее. Янн взял на себя готовку. Малышка все утро требовала грудь!

Она говорит это, застегивая верхнюю пуговицу своей фисташковой блузки. Красивая, стала еще красивее с этой огромной грудью, ослепительно счастливая.

— Аманда, клади пальто сюда.

Кладу пальто на диван, а подарочный пакет с музыкальной подвеской — на стол. Протягиваю Кассандре букет розовых лилий. Я зашла за ним в цветочную лавку, возвращаясь с кладбища. Продавец, похоже, удивился, увидев меня во второй раз за утро, уже без морозника.

— Значит, ему понравилось? — робко улыбнувшись, спросил он.

Я слишком громко рассмеялась, радуясь его шутке.

— Да, понравилось. А теперь мне нужны веселые и нежные цветы. По случаю рождения ребенка. — И прибавила, хотя он ни о чем не спрашивал: — Моей племянницы.

Он с удовольствием составил для меня букет из лилий — нежно-розовых, ярко-розовых и цвета фуксии.

— Анна с Ришаром еще не вернулись. Наверное, после мессы пошли на кладбище. Скоро появятся. Идем, идем, я тебе ее покажу.

Она ведет меня наверх, в бывшую комнату Янна, теперь это их комната.

— Вы окончательно перебрались сюда? — спрашиваю я, поднимаясь по лестнице.

— Не окончательно. Во время моей беременности так было проще, сама знаешь, Анны не было, Ришар оставался здесь совсем один. Когда родилась Мэй, мы хотели вернуться к себе, но Анна уговорила побыть еще немножко. Ей намного лучше от того, что внучка живет с ней…

Киваю, показывая, что это мне понятно.

— Побудем здесь, пока ей не исполнится два месяца, — говорит она. — Анна успеет подготовиться, а мы — отдохнуть. Здесь легче, всегда есть кто-то на подхвате.

Наверху нас встречает Янн, все еще в халате и пижаме.

— Привет, Аманда.

— Ты так и не переоделся? — возмущается Кассандра.

— А который час?

— Час, когда мы принимаем гостью.

— Привет, Янн.

Он целует меня, обрадованный тем, что можно переключиться.

— Ты все-таки поехала на машине?

— Да. И воспользовалась этим, чтобы сходить на кладбище.

Никто на эту тему не высказывается. Через несколько секунд Янн кивает на закрытую дверь и шепчет:

— Она спит. Можешь зайти на нее посмотреть, только не буди, Кассандра тебе этого не простит…

Кассандра берет меня за руку и тащит в комнату.

Там темно, жалюзи опущены, но несколько солнечных лучей, пробравшись сквозь щели, позволяют нам разглядеть детскую кроватку Манон, ставшую кроваткой Мэй, и спящую в ней малышку. Она лежит на спине, животик мерно приподнимается в такт ее дыханию. Сжатые кулачки она держит у личика. Так безмятежно спит… Легко, медленно дышит, веки подрагивают от младенческих снов. Что снится младенцам?

Кассандра смотрит на меня полными любви глазами, ждет, что я скажу. Я улыбаюсь ей. К Мэй притронуться не решаюсь, боюсь ее разбудить. Только смотрю на нее, склонившись над кроваткой.

— Ангельское личико, правда?

Да, Кассандра, конечно, у нее ангельское личико. Кто посмеет возразить?

— Потом подержишь ее на руках, — шепчет она и показывает мне на дверь — пусть ангелочек Мэй поспит спокойно.

Мы спускаемся в гостиную, и тут как раз возвращаются Анна и Ришар. Разрумянившиеся от холода, еще в пальто, они встречают меня с распростертыми объятиями, явно рады видеть у себя дома.

— Это твой букет морозника? — спрашивает Ришар, сдвинув брови.

— Да, мой.

— Говорила я тебе! — восклицает Анна. — Он мог быть только от нее! Цветы совсем свежие. Утренние.

— Очень красивые, — говорит Ришар. — Правда очень красивые. Ты была там во время мессы?

— Да.

Они снимают пальто, переобуваются в тапочки и рассказывают нам про нового священника, он приехал из Парижа и теперь будет служить воскресную мессу.

— Он служил в Нотр-Дам! Можешь себе представить?

Нет, не могу, но киваю. Снова появляется Янн, на этот раз в джинсах, рубашке поло и мокасинах. Безупречный прикид идеального зятя, съязвил бы Бенжамен.

— Садитесь! — распоряжается