Летящие сказки - Владислав Крапивин

Витальке, чтобы он отправлялся в ту самую дыру, которая мрачно темнела перед нами. В этот миг балка хрустнула! Тяжесть маятника надавила на почти отпиленный конец. Он отломился и с шумом полетел вниз, а там грохнул о плиты первого этажа. Гул пошёл по башне.

Я отшатнулся, чтобы не загреметь вслед за обрубком.

И тут что-то звонко стукнуло над нашими головами. И ещё раз!

Дзынь-бух! Дзынь-бух!

И пошло!

Это маятник ушёл в сторону и медным крючком зацепил колёсико, похожее на подсолнух с острыми лепестками. А «подсолнух» повернул другую шестерню.

— Ура… Тикают… — шёпотом сказал Виталька.

— Ура! — гаркнул я.

— Ура!! — заорали мы оба.

Мне очень хочется написать, что, испуганные нашим криком, взлетели стаи птиц, но правда есть правда: никто не взлетал. Птицы почему-то здесь не селились. Только эхо пошло по башне. Ну и пусть! Мы сами были как птицы! Как летучие волшебники! Мы оживили старые часы, и они весело грохали медными колёсами, словно говорили спасибо.

— Почти точно пошли, — сказал Виталька, вытянув часы из кармана. — Смотри, без пяти час.

Без пяти час! Середина ночи!

— Давай-ка домой, Виталька. Тётя Валя если проснётся да узнает… будет нам «без пяти».

— Давай, — весело согласился он. — Мы своё дело сделали.

Он хотел перебраться на балку и удивился:

— Эй, а ты чего меня держишь?

— Я?

— А кто? — Он хотел повернуться и не смог.

Я заглянул ему за спину.

Виталькина длинная рубашка попала в шестерни. Два зубчатых колеса, медленно поворачиваясь, «заглатывали» его вышитый подол.

— Рубаха… — слабым шёпотом сказал я.

Виталька оглянулся через плечо и понял. Дёрнулся.

Попробуй вырвись!

А колёса вращались не так уж медленно. Они всё глубже затягивали острыми зубцами материю. Ещё две-три минуты — и подберутся к самому Витальке.

— Ну сделай что-нибудь! — отчаянно сказал Виталька и опять дёрнулся. — Рубашка-то новая!

Он ещё о рубашке думал!

Я перепугался по-настоящему. И впервые в жизни почувствовал, как от страха крупно дрожат ноги. Сильно-сильно, будто под полом работает большой мотор.

Нельзя трусить! Чтобы унять эту дрожь, я сердито переступил и почувствовал, как у правого колена шевельнулась рукоятка ножа. Как я мог забыть про него!

Выхватив кинжал, я одним махом отсек кусок Виталькиного подола.

— Ты что, псих? — жалобно взвыл он.

— Сам ты псих! Смотри!

Виталька посмотрел, как лоскуток уходит под острые зубцы, и вытер локтем вспотевший лоб.

— Да… Откусили часики… Ну ладно, зато идут.

— Летим, — сказал я.

В это время где-то среди колоколов бухнул и раскатился поразительно громкий удар. Мы даже присели. Я выпустил нож, и он улетел вниз.

— Бьют, — радостно и торжественно сказал Виталька. — Ай да мы!

Дома наша радость поубавилась. Мы подсчитали потери и прикинули возможные неприятности.

Ссадины — это не в счёт, заживут. А вот нож было жалко. Но и это не самое главное. Поглядев на себя, я крепко задумался. Стало ясно, что, если я срочно не займусь хорошей стиркой, завтра будет мне цирк… Костюм у меня чудом уцелел, но белые гольфы… Боже мой!

— Давай добывать горячую воду и таз, — отчаянно сказал я.

— Это что, это ерунда, — откликнулся Виталька. — А с рубахой как быть? Полподола отрубил…

— Елки-палки, — сочувственно сказал я.

Сзади на рубашке был выхвачен кусок, будто за Виталькой охотилась акула. Всё-таки Виталька был крепкий человек. Он сначала помог мне согреть на плитке воду, а потом уже отдался своему горю.

— Может, зашить как-нибудь? — спрашивал он и сам безнадёжно отвечал: — Фиг, зашьёшь.

— А если складку сзади сделать? — предложил я, бултыхаясь в тазу. — Знаешь, как у гимнастёрок?

— Ага, складку! — язвительно откликнулся он. — Какой складкой закроешь такую дырищу? Не мог уж поменьше кусок оттяпать!

— Поменьше не мог, — уверенно объяснил я, выплёскивая в окно воду. — Ещё чуть-чуть, и тебя бы перемололо.

— Завтра тётя Валя меня и так перемелет, не хуже часов, — обречённо сказал Виталька.

— Ну уж… Завтра утром что-нибудь придумаем.

Виталька вздохнул и развесил рубашку на спинке стула — так, чтобы не видно было отрезанного края.

Над городом разнёсся удар часов: половина второго.

Глава тринадцатая

Утром ничего мы не придумали. Проспали. Тётя Валя не достучалась в потолок и пришла наверх.

От её голоса и шагов мы проснулись. Сразу всё вспомнили. Виталька с размаху прыгнул в штаны, бодро крикнул «доброе утро» и постарался загородить стул с рубашкой.

— Доброе утро… Что же это вы так спите опять? — с лёгким подозрением спросила тётя Валя.

— Зачитались вчера. Про Тома Сойера, — торопливо сказал я.

Тётя Валя покачала головой. Это значило, что мальчикам не следует засиживаться за книжкой до ночной поры, даже если это очень интересная книжка, но что она, тётя Валя, ничего по этому поводу говорить не станет, так как надеется, что мы сами осознаем неправильность своего поведения и больше так поступать не будем.

— Умываться и завтракать, — сказала она.

— Есть умываться и завтракать! — чересчур усердно гаркнул Виталька.

Тётя Валя прижала кончики пальцев к вискам и заспешила вниз.

Виталька и я в это утро старались быть послушными и воспитанными. Но излишнее усердие к добру не приводит: Виталька, торопясь к завтраку, забыл вынуть из кармана часы. Карманы у него были протёртые и ветхие. А часы тяжёлые. Когда мы вышли к завтраку, они окончательно продавили карман и скользнули вниз. Повисли на пристёгнутой к ремешку цепочке. Цепочка была длинная, а штаны короткие, и часы заболтались ниже колена.

— Виталик! — удивилась тётя Валя. — Зачем ты носишь с собой дедушкины часы? Да ещё таким странным образом! Это хотя и старая, но ценная вещь.

Виталька путано забормотал, что это «просто так, на минуточку…». Вообще-то он был хитроумный человек, но врать тёте Вале не умел и не любил.

Я понял, что надо спешить на помощь.

— Мы, тётя Валя, хотели их сверить с теми, что на колокольне! Знаете, ночью мы сидим и вдруг слышим — часы бьют. Стояли, стояли и вдруг пошли! Интересно, да?

— Интересно… — озадаченно согласилась тётя Валя. — Однако я не понимаю…

В это время через открытые окна долетел до нас колокольный бой.