Цена жизни - Жанна Александровна Браун

часов с копейками. Следовательно, сразу после завтрака нужно ехать на автовокзал и взять билет на автобус до Плюссы. Кажется, он отправляется буквально через полчаса после отхода Колиного поезда. И где-то около двух ночи прибывает на конечную. Там до шести часов, пока начнут ходить местные автобусы, можно и на лавочке подремать, чай, не зимняя стужа на дворе. Пожалуй, все складывается отлично. Хорошо и то, что к Насте он прибудет рано утром и она не успеет сбежать в лес или на речку. Где ее там искать? Ну, а Коля не обидится, если он не дождется отправления. Коля поймет.

План и в самом деле предусматривал все. Ваня остался доволен своей распорядительностью и тут же вспомнил, что перед тем как бежать за билетами, необходимо зайти к Димитриевым, предупредить, чтобы Сергей не искал его напрасно. В конце концов ничего с этим деятелем не случится за два-три дня. Тем более все, что с ним могло случиться, — случилось. Пусть немного передохнет. Нельзя до бесконечности испытывать судьбу и терпение старших товарищей.

После завтрака Коля направился в магазин купить кое-что из съестного на дорогу, а Ваня зашел к Димитриевым.

— Ваня! — обрадованно воскликнула Марина Павловна, открывая дверь. — Хорошо, что вы зашли. Очень кстати. Объясните мне, пожалуйста, что такое бесшкальные измерительные инструменты? Я перерыла несколько букварей и нигде не нашла вразумительного объяснения.

Ваня был ошеломлен вопросом. С каких это пор Марина Павловна интересуется машиностроением? Да еще так активно, что задает вопросы, не дав гостю переступить порог… Но Марина Павловна тут же опомнилась, сказала смущенно:

— Простите, Ваня. Проходите, пожалуйста…

В комнате она села за большой круглый стол, заваленный журналами, книгами, конспектами, и выжидательно взглянула на Ваню. Вопрос, как он понял, с повестки дня не был снят. Ваня сел на диван и постарался добросовестно припомнить все из курса калибров.

— Это очень просто, Марина Павловна. Это измерительные инструменты, у которых нет мерительной шкалы.

— Как же ими тогда измеряют? На глазок?

— Конструкторы обычно задают размер детали с двумя предельными отклонениями — плюс-минус. Поэтому контроль размеров сводится не к определению абсолютного размера, а находится ли действительный размер в пределах заданных отношений, — ровным, наставническим голосом выговорил Ваня и не удержался: — Громы планетные! Марина Павловна, да зачем вам все это?!

Она старательно записала Ванино объяснение и загадочно улыбнулась.

— Секрет фирмы, Ванечка. Как-нибудь, на досуге, расскажу. Если дадите слово не смеяться. Чай будем пить?

— Спасибо, Марина Павловна. Я ведь на минутку зашел. Передайте, пожалуйста, Сергею, что я уеду сегодня на два-три дня. Не уверен, что смогу забежать к вам перед отъездом. Надо еще Колю проводить, да и другие дела накопились.

— Хорошо, хорошо, передам.

Ваня поднялся, намереваясь уйти, но тут Марина Павловна осторожно спросила:

— Далеко ли собрались?

— Нет. Не далеко. Под Плюссу. Там Настя гостит у родственников. Я ведь ее еще не видел после увольнения в запас.

— Вот как… — озадаченно сказала Марина Павловна, словно услышала об этом впервые и не знает, как ей принять новость.

— Конечно, я сразу должен был ехать к ней, — точно извиняясь, сказал Ваня, — но у меня гостили друзья. Вы же знаете.

— Да, да, знаю.

Марина Павловна покрутила в пальцах ручку, отвинтила колпачок, проверяя, надолго ли хватит пасты в стержне. Затем, нервно отбросив ручку, закурила и подошла к открытому окну. Ваня видел, что у Марины Павловны резко испортилось настроение. Не зная причины, он не связал перемену с собой. Мало ли что мог человек вспомнить? От тетки Маши он не отстал бы, пока не выведал причину плохого настроения, и, конечно, сумел бы успокоить или развеселить ее. Но Марина Павловна другой человек, да и не настолько они близки… Ваня взглянул на часы, стоящие на радиоприемнике. Ничего себе… одиннадцатый час!

— Марина Павловна, так я полетел? Боюсь, не достану билет. Всего два автобуса в сутки ходит.

Марина Павловна помолчала, прикурила от одной папиросы другую и сказала, не оглядываясь:

— Сядьте, Ваня. Мне надо с вами поговорить.

— Ничего, я постою. Что-нибудь случилось?

— Настя в городе.

— Как в городе? — недоверчиво переспросил Ваня и обрадовался: — Приехала?

— Нет, — по-прежнему не оглядываясь, сказала Марина Павловна, — она никуда не уезжала.

— Не может быть! Мне же ее мать сама сказала… Вы это от Сергея знаете? Он мог и напутать…

— Я встретила ее на днях в кафе.

Ваня не сел, а скорее, упал на диван, словно отказали ноги. «Вот и все, — потерянно думал он, — вот и все…»

— Одну? — охрипшим голосом спросил он.

И тут же подумал, что ответ, каким бы он ни был, не имеет теперь ровно никакого значения. Ну, не одну, а дальше-то что? Главное уже случилось. Настя в городе и не хочет его видеть.

— Не заметила, — сказала Марина Павловна, — со мной она говорила одна.

Ваня удрученно молчал, разглядывая неровные от времени дубовые паркетины. Марина Павловна тоже молча курила, глядя на темные хвосты дыма над трубами фабрики «Красное знамя». Снизу, со двора, доносились яростные выкрики болельщиков. Там на пустыре шел очередной матч между дворовыми командами. Марина Павловна подошла к столу, резко погасила окурок и села рядом с Ваней на диван.

— Послушайте, Ваня. Я не умею утешать, да вы и не нуждаетесь в утешении, так?

Он понуро кивнул.

— Я намного старше вас и, надо полагать, опытнее. Хотя чужой опыт как чужие знания, ими трудно воспользоваться. Но иногда и из чужого опыта можно черпнуть полезное… Так вот, мой опыт говорит, что сейчас, в эту минуту, вы не имеете права делать выводы.

— Почему? — с трудом двигая губами, спросил Ваня.

— Разве вы знаете все?

— Почти…

— С чужих слов? А с Настей вы говорили?

— Нет…

— Прошу вас, поговорите с Настей. Понимаете, вы просто обязаны это сделать.

— Почему… обязан?

Марина Павловна встала, нервно заходила по комнате, растирая немеющую левую руку. Разговор давался ей нелегко, но Ваня, погруженный в себя, ничего не видел.

— Почему обязан? — переспросил он.

— Да потому, что вы ей друг, — почти закричала Марина Павловна. — Разве ваша прежняя дружба ни к чему вас не обязывает?

Ваня взглянул на нее с обидой. Здрасте, он же еще в чем-то виноват!

— Только меня?

— Мы говорим о вас, — напомнила Марина Павловна и снова заходила по комнате, морщась и потирая руку. — Вы же мужчина, Ваня. Сама природа обязывает вас к великодушию и широте… Не давайте сбить себя с толка житейской суете. Поверьте мне, человеческое, если хотите, мужское достоинство и мелочное самолюбие не имеют ничего общего… Если бы