На берегах Левенки - Иван Максимович Ваганов

Грянула музыка. На площади показалась первая колонна пехоты. Толпа качнулась и поплыла к церковной ограде. Петя с Санькой прижались к стене волостной управы. В нескольких шагах от них, втоптанный в песок, валялся красный флаг. Петя подбежал к крыльцу — и красное полотнище исчезло под самотканой рубашкой.

За углом волостной управы их встретил Алеша.

— К Левенке!

Они перебежали улицу, пронеслись подле лавки купца Ведерникова и свернули в переулок. Незаметно пробрались на гумно и юркнули под зарод.

Отдышавшись от быстрого бега, Петя поднял подол рубашки и вытащил флаг.

— Здесь спрячем. Только чур, не болтать.

— Не разболтаем, — ответил Санька.

— Ты, Санька, всегда так: «Не разболтаем»… А кто прошлым летом про ягодник рассказал?

— И про бельчат… — добавил Алеша. Санька насупился.

— То чепуха, а это флаг. Про него я никому не скажу.

— Побожись.

— Не буду божиться.

— Не будешь?

— Что зря божиться. Тятька говорит, нет бога… Я поклянусь.

— А чем ты поклянешься?

— А ты чем?

— Я? — Петя на минуту задумался, вспоминая бабушкины приговоры, но все они не подходили… Потом пододвинулся к друзьям и зашептал:

— Клянусь: если я разболтаю про флаг, то пусть поразит меня громовая стрела.

— Ладно, — согласился Санька, — только надо говорить не флаг, а тайна.

Спрятав флаг, друзья взялись за руки: «Клянусь; если я разболтаю тайну, то пусть поразит меня громовая стрела».

Забросав тайник соломой, они вышли из гумна. Пробежали по переулку и выскочили на улицу. Поднимая пыль, по ней тянулся обоз. У плетня толпились дети. Тут же была Нюрашка. Увидев Петю, она подбежала к нему.

— Это пушки? — Нюрашка показала на странные телеги.

— Какие тут пушки. Это котлы на колесах, в них кашу солдатам варят.

— А я думала пушки, — разочарованно протянула Нюрашка.

— Пушки вон там остановились, — подсказал паренек с белым хохолком на голове. — Пойдем, посмотрим.

Ватага ребят сорвалась с места.

Заречье было забито пушками, пулеметами, артиллерийскими повозками.

У Саньки задорно сверкнули глаза. Но тут кто-то громко крикнул:

— Эй, вы, голопятые! Туда нельзя!

Ребята нырнули под повозки и вскоре оказались на окраине Заречья.

— Смотрите, кони! — восхищенно произнес Санька. Он смело подошел к лошадям, осмотрел каждую и, как настоящий знаток, заявил:

— Вот эта карюха — рысак.

— Какой она рысак, — пренебрежительно бросил Алеша, — ноги у нее толстые.

— Рысак!

— У расторгуевского рысака ноги тонкие, шея длинная, голова кверху.

— Ты, Алеха, в лошадях ничего не понимаешь.

— Ну и пусть. Только это не рысак.

— А я говорю — рысак! — вспылил Санька. Он готов был броситься в драку…

— О-о-ох! Родненькие, да как я без коровы-то? Вон какая орава у меня, — заголосила где-то женщина.

Через кусты крапивы ребята побежали на крик. Трое чубатых казаков вели корову. За ними, обливаясь слезами, шла Кузнечиха.

— Солдатики, родненькие, одна она у меня кормилица. А ребятишек вон сколько ртов. Пожалейте, как я без коровы-то?

— Буренку, Буренку погнали-и-и, — вытирая грязным кулаком слезы, кричала девочка. — Мамка, не отдавай Буренку. Не отдавай!

Кузнечиха рванулась к корове и крепко уцепилась за рога.

— Отойди! — сквозь зубы процедил казак и наотмашь ударил женщину. Сын Кузнечихи налетел на обидчика.

— Ах, ты! Змееныш! — Казак со всего размаху полоснул мальчика плетью по лицу. Тот застонал, заохал и упал на дорогу. Санька стремительно бросился к Сереге, но тут же получил такую затрещину, что в глазах потемнело.

— Увели последнюю корову! — в отчаянии кричала Кузнечиха.

— Замолчи! — рявкнул казак и пнул ее в бок. Он бросил на Саньку испепеляющий взгляд:

— Погоди, гаденыш! Я тебя еще не так проучу!

После этого смотреть на пушки не хотелось. Понурив головы, ребята стали расходиться по домам. Сутулясь, шел по пыльному переулку Петя. Не глядя на друзей, он свернул в свой переулок. Молча зашел в избу. Дед сидел на лавке, обтирая тряпкой берданку. Закончив чистить ружье, он молча направился в пригон, запряг Каурку, бросил на телегу ружье, мешок с продуктами и прикрыл сверху соломой.

— Ты куда, дедушка? — спросил Петя.

— Открой ворота — вместо ответа сказал дед. — Следи здесь за домом.

Дед взялся за вожжи. Конь мотнул головой и вынес телегу за ворота.

САНЬКИНЫ КУСОЧКИ

По главной улице Торгового прошли белогвардейцы. Они горланили грубые песни. За ними двигались кулаки Базарного конца, вооруженные винтовками и карабинами. Впереди, размахивая руками, шли ведерниковский приказчик и два чубатых казака.

Ребята сидели у ворот Алешиного дома, азартно играя в ножички. Сейчас бросал Алеша. Блеснув в лучах солнца, ножичек полетел вниз, воткнулся в щепку, подсунутую Санькой, вздрогнул и встал солдатиком.

— Готово, давай «репку».

Санька нехотя подал «репку» — заостренный колышек. Алеша не спеша разровнял землю, утрамбовал ее кулаком, воткнул колышек и, приговаривая: «Расти, репка, большая-пребольшая» — стал вбивать.

— Тяни, — ударив последний раз, сказал Алеша.

Санька склонился к «репке», захватил ее зубами, вырвал из земли и, не выпуская изо рта, пролетел подле белогвардейцев.

— Лови! — крикнул Алеша и сорвался с места. Пустился за ними и Петя.

Ребята перемахнули через плетень и исчезли в картофельной ботве.

— Кого они ищут? — присев на корточки, спросил Петя.

Санька нахмурился.

— Известно кого, мужиков нашего конца. Они все за красных стоят. И ревкомовцы тоже все из нашего конца были. Вон тетка Степанида рассказывала, в Ивановке всех ревкомовцев шомполами насмерть забили. Беляки, они такие. Кто за красных — всех расстреливают…

Санька взглянул в сторону своего подворья. Оттуда доносились голоса.

Ребята подкрались к забору и прильнули к щелям. Из избы доносился звон посуды, в сенцах скрипели половицы, кто-то ругался. Потом хлопнула дверь, по ограде, звеня, запрыгало ведро. Громко закудахтали куры…

Вскоре показались казаки. У одного на руке болталось полотенце, у другого через плечо были перекинуты сапоги.

— Тятькины сапоги сперли! Воры! — Щеки у Саньки пылали, нижняя чуть припухшая губа вздрагивала. Он сжал кулаки, подался вперед и стукнулся лбом о забор.

Казаки остановились, прислушались.

— Мальчишку надо было спросить. Постращать малость, вот и развязал бы язык. А так ищи ветра в поле, — сказал приказчик.

Петя подтолкнул Саньку в бок.

— Слыхал? Нас хотели поймать.

— Так мы им и дались!

Казаки постояли, подумали и вышли за ворота. Не сговариваясь, ребята поползли в огород к Алеше.

Через несколько минут они сидели на крыше Алешиной избы. Санька смотрел на дорогу, которая вела к Торговому, Алеша — на елань. Начинаясь у Грачиного колка, она узкой лентой тянется к Гореловскому кордону. Над зелеными волнами яровых хлебов стелется светло-голубая дымка и у подножья горы поднимается к вершинам сосняка.

Алеше хотелось сорваться и убежать, далеко-далеко, чтоб не слышать пьяных