Решительный сентябрь - Жанна Александровна Браун

Ребята засмеялись, живо представив себе древнее точило рядом с этим современным токарным станком. Да рядом с теми мастерами любой нынешний токаренок — профессор!

— Русские мастера на своих станочках умели выделывать такие чудеса, что и некоторым современным не под силу. Путь технического прогресса лежит через сердца и ум многих замечательных людей. Каждый из тех, кто постепенно привел древнее точило с ножным приводом к современному токарному станку, отдавал свои знания в общий котел, не заботясь о славе и рублях, как страстно заботятся об этом иные малогабаритные души.

— Малогабаритные — это как? — снова вылез Дорда.

— Малогабаритные — это те, которые судят других по себе, а не себя по другим, что характерно.

Дорда смутился, завертел головой.

— Прониклись? — спросил мастер. — Ну, тогда вот вам моя рука: всему, что знаю, всему, что умею сам, — я научу вас! Не буду вам долго рассказывать, что без токарного станка не может существовать ни одно производство, будь то фабрика детских игрушек или ракетный полигон. Я вам просто покажу, на что способна эта машина.

Он достал из шкафчика кусок латуни, включил станок и тут же, на глазах у ребят выточил рюмку.

— Братцы, я в токари пойду, пусть меня научат! — под хохот парней завопил Дорда.

Виктор Львович прошел к своему столу на возвышении и полуприсел на него, любовно оглаживая бороду двумя пальцами. Ребята притихли, ожидая, что будет дальше. За недолгий срок их знакомства они уже успели привыкнуть к неожиданным поворотам и твердо уверовали, что с этим мастером не соскучишься.

— А скажите, красавцы: кто из вас хочет быть счастливым? — негромко спросил Виктор Львович и посмотрел на Семенюка. — Вот вы, Семенюк, хотите быть счастливым?

— Может, хочу, а может, и нет, — дипломатично ответил Семенюк. Хватит с него лопаты.

— Тогда зачем же вы пришли в ПТУ?

Петя оторопело уставился на мастера. Парни удивленно переглянулись: ничего себе вопросик?!

Виктор Львович спрыгнул с возвышения и принялся расхаживать по узкому проходу между верстаками.

— Вы избрали для себя отличную специальность: слесарь-ремонтник станочного оборудования. Вслушайтесь только, как это прекрасно, по-мужски звучит! Это значит, что каждый из вас должен стать мастером на все руки. Уметь разобрать любой станок, просмотреть его подетально: что оставить, а что заменить. Дать чертеж на необходимую деталь токарю или фрезеровщику, а при нужде и самому сделать. Поэтому мы с вами будем изучать все станки, которые есть на производстве. Представляете теперь, как необходим ваш труд? А что касается счастья, то, с моей точки зрения, овладеть своим делом в совершенстве, стать незаменимым специалистом — это и есть настоящее счастье.

— Ну, как? — спросил Слава, когда они вместе выходили из мастерской.

— По-моему, отличный мужик, — сказал Федор, — комиссар!

— Точно, братцы! Комиссар! — подхватил вездесущий Дорда, бесцеремонно втискиваясь между Славой и Федором. С первой минуты знакомства Дорда держался с ребятами так непринужденно, точно они вместе ходили в детский сад. — И этот комиссар, братцы, еще даст нам прикурить от своего кадила, ох даст!

— Он вроде не поп, — удивленно сказал Федор.

— Не поп, а верующий, — весело возразил Дорда, — он же молится на свою технику и еще нас заставит!

— Будь здоров! — согласился Федор.

— Техника, слесари, новаторы, экскаваторы… — задумчиво проговорил Слава. — Неужели только в этом счастье?

…Во дворе на волейбольной площадке уже шла беспорядочная игра. Мастер подавал, а парни безуспешно пытались распасовать его пушечные подачи.

Виктор Львович поймал мяч, взглянул на часы.

— До обеда двадцать минут. Две команды на поле! Посмотрим, чему вас в школе научили.

И послал на другое поле стремительный крученый мяч.

— Комиссар! — завопил Дорда и ринулся к сетке. — Комиссар! Чур, я в вашей команде!

Глава третья. Дорога на эшафот

1

Сергей стоял в коридоре возле открытого окна и тихо злился. Через несколько минут звонок, а Вальтера все нет. Этот толстяк пригребет, конечно, к самому началу, и поговорить не успеешь.

Именно в эту минуту и подошла к нему Маруся Нарыкова. Сама подошла. Сергей даже растерялся вначале и вел себя как дурак. И ничего не мог с собой поделать. Словно язык стал чужим и нес околесицу самостоятельно.

— Димитриев, — сказала Маруся, — после уроков наше звено идет собирать макулатуру. Ты знаешь?

— Обойдетесь без меня, — сказал язык.

Сергей похолодел. Что он лопочет?! Сейчас Маруся отвернется от него и уйдет. И все… А он сам никогда в жизни уже не решится заговорить с нею.

— Почему ты грубишь? — удивилась Маруся. — Это же не я придумала. И потом… почему ты так на меня смотришь?

— Как?

— Ну, так… — Маруся приподняла брови и округлила глаза. Лицо ее сразу стало бессмысленным, как у младенца на рекламе «Пейте кефир».

— Нужна ты мне, — сказал язык, а Сергей попытался отвести взгляд и не смог.

Маруся склонила голову к плечу и улыбнулась, чуть прикрыв глаза. Она всегда, когда улыбалась, прикрывала глаза, как прикрывают ладонью зажженный фонарь: такие яркие, синие были у нее глаза — не глаза, а глазищи, с темными густыми ресницами-занавесками.

— Не упрямься, Димитриев, ты же не хочешь, чтобы наше звено было хуже других, правда? Я на тебя надеюсь, Димитриев. Придешь?

И тут Сергей наконец опомнился: прикусил язык и кивнул. Конечно, придет. Маруся улыбнулась и побежала в класс, где на всю школу хохотали над чем-то девчонки.

Сергей стоял и смотрел ей вслед. Он чувствовал себя сейчас таким счастливым, будто Маруся позвала его побродить вдвоем по набережной, а не таскаться по чужим темным лестницам, выпрашивая старую бумагу.

Вадик Ефимов с разбега стукнул Сергея по спине папкой.

— Привет, Серый! Ты чего стоишь и рот до ушей?

— А мы с Нарыковой пойдем после уроков макулатуру собирать, — сказал Сергей и предложил щедро: — Пошли с нами?

Вадик скривил губы.

— Нашел дурака… Мне вся эта макулатура — во! — Он провел ребром ладони под подбородком.

Сергей медленно спускался с облаков.

— Да плюнь ты на эту Донну Маню! — сказал Вадик. — Подумаешь, заделалась звеньевой и воображает.

Земля все еще кружилась под ногами. Сергей виновато улыбнулся.

— Нет. Она ждать будет.

— Скажи-ите пожалуйста… — насмешливо протянул Вадик и пропел: — Ах, эти синие глаза-а в китайском стиле, адын туда, другой сюда — они меня прельстили!

Сергею показалось, что его голова попала в горячую печку, — так жарко стало щекам. Наверное, вся школа слышала, как этот гад издевался над Нарыковой.

— Ты что сказал? — переспросил он. — А ну, повтори!