Когда мой папа надевает шляпу - Анна Михайловна Вербовская

– Выходит, убыло! – сказала мама, скрестив на груди руки, и многозначительно покосилась на пустое блюдо.

Папа только развёл руками:

– Вы же знаете, как тётя Роза готовит. Не оторваться!

Мы знали. Именно потому и злились на папу. Как будто он не пирог съел тайком, как ночной вор, а по крайней мере обчистил всю квартиру и продал на барахолке наши ценные вещи.

– Вот… я тут торт… вам… цветы…

Папа явно хотел загладить вину. Он неуклюже водрузил гвоздики в вазу. Поставил на стол коробку. Снял с неё серую картонную крышку.

Пошлый магазинный бисквитный торт, пропитанный ванильной эссенцией. С дурацкими кремовыми розочками сверху и глупой надписью «Поздравляю».

Есть его я, конечно, не стала. Ну разве что поковыряла слегка пальцем вязкий крем. Отщипнула крошку безвкусного, как вата, бисквита.

После этого папа каждый день чего-нибудь нам приносил. Конфеты ассорти в цветастых коробках, шоколадки с орехами, мороженое в больших пластмассовых лотках. Пытался помириться.

Я мириться с папой не хотела. Потому что была обижена страшно. Предатель. Разбойник. Ненасытный обжора. Я дулась на него три дня.

А на четвёртый день настойчиво и требовательно зазвонил телефон. Я сняла трубку.

– Алло! Алло! Шо вы там?

Звонила тётя Роза из своих Золотых Песков. Её голос возмущённо скрипел и потрескивал, пробиваясь сквозь помехи мирового эфира:

– Шо у вас случилось? Совсем-таки сбрендили? Побойтесь бога! Из-за паршивого пирога! Съел, и на здоровье! Ещё сто штук напеку. И ша!

В телефоне щёлкнуло, треснуло, и тёти-Розин голос провалился в ночную мглу.

Я, конечно, послушалась тётю Розу и сразу простила папу. А мама сказала:

– Он же правда не нарочно… с кем не бывает…

Только с тех пор мы никогда не оставляем папу наедине с тёти-Розиной стряпнёй. Мало ли… Всё-таки слаб человек. Особенно когда речь идёт о пирогах тёти Розы.

Друг детства

– Не люблю я свой день рождения, – вздохнул папа. – Речи, тосты… Глупо как-то всё, понимаешь?

Я не понимала. Как можно это всё не любить: подарки, торт, свечи, гости, игра в жмурки, воздушные шарики…

– Это у тебя жмурки и шарики, – сказал папа. – А у меня закуски, разговоры… дядя Лёва…

Дядя Лёва – папин друг. Настоящий друг, ещё с детства. Они в одном дворе жили. За одной партой сидели. По одним огородам лазили.

– Хороший человек этот Лёва, – говорил папа. – Но зануда страшная.

– Зануда?

Я тогда ещё не знала такого слова.

– Ну слишком много говорит.

Не понимаю, что в этом плохого. Вон мама тоже говорит – с тётей Раей по телефону. И папа – про свой космос и какие-то чёрные дырки. И вообще все кругом говорят: по телевизору, на автобусной остановке, Елена Павловна в школе.

Правда, так, как говорит дядя Лёва… он в разговорах настоящий профессионал… равных ему нет в этом деле. Ему ведь, если честно, всё равно с кем говорить и о чём: о погоде, политике, новых книжках, старых журналах, театральных премьерах, как наши сыграли в футбол, как не наши сыграли в хоккей, о пробках на дороге, ремонте квартиры, удобрениях, где лучше покупать стиральную машину, как правильно варить кислые щи… ну и, конечно, о болезнях. О болезнях дядя Лёва говорит с особым упоением.

– Вчера вдруг затылок заломило, – сообщает дядя Лёва всем окружающим. – Давление, наверное, подпрыгнуло. Ну пришлось принять…

Дальше идёт подробный перечень всего, что дядя Лёва принял от давления и головной боли за всю свою жизнь. И чем надо лечить больную печень. И чего нельзя принимать ни в коем случае, потому что побочные эффекты…

– Ну и как с таким человеком справлять день рождения? – допытывался у меня папа. – Весь праздник насмарку.

– А может, его не приглашать? – предложила я.

– Ха! – усмехнулся папа. – Не пригласишь его, как же! Сам придёт!

– Вдруг забудет?

– Кха-ха! – то ли рассмеялся, то ли всхлипнул папа. – Забудет он, как же! Он помнит всё!

Дядя Лёва был зануден до такой степени, что помнил всё, всегда и обо всех. Про папин день рождения особенно.

– А знаешь что! – встрепенулся вдруг папа и даже руки потёр от удовольствия. – Не съездить ли мне на рыбалку?

День рождения у папы в июне. Хорошо клюёт щука и карась.

Папа набил рюкзак тушёнкой и хлебом. Упаковал спиннинг. Прихватил мазь от комаров и болотные сапоги.

– Удираешь? – спросила я папу, когда он был уже в дверях.

– Ты это… – Папа виновато почесал в затылке. – За старшую теперь…

Мама возвращалась из санатория только через две недели.

– В общем, не маленькая уже, разберёшься! Дяде Лёве привет и скажи ему…

Гудение провалившегося лифта, как вата, поглотило папину тираду.

– Что сказать-то? Что? – тщетно кричала я в пустую шахту.

Ну и что прикажете мне делать? Как вести себя с дядей Лёвой, если он всё-таки придёт? Что говорить? Предложить ли ему чаю? Или, может, вообще не открывать? А если не открою, вдруг он обидится? Или придётся беседовать с ним через замочную скважину?

Ровно в пять часов вечера дядя Лёва стоял на пороге.

– Ну поздравляю! – объявил он, сжимая в объятиях большую коробку, перевязанную ленточкой, и пакет, в котором что-то подозрительно булькало и позвякивало. – Я вот тут… к папе… день рождения ведь у него… сколько ему стукнуло-то?

Не дав мне шанса ответить на собственный вопрос, дядя Лёва хитро подмигнул и продолжил без перерыва:

– Шучу-шучу! Мы с ним одногодки. Друзья детства. В одном дворе жили. За одной партой сидели. По одним огородам лазили. Учительница у нас была… Ариадна Рудольфовна… немецкий преподавала…

Дядя Лёва вёл себя так, будто вернулся к себе домой после недолгой отлучки. Он по-хозяйски пристроил на крючок свой пакет, разместил на тумбочке коробку, снял лакированные туфли. И всё время говорил… говорил… говорил… Про Ариадну Рудольфовну и Валентину Петровну, директора Ивана Арнольдовича и как он, дядя Лёва, сорвал урок физкультуры, а мой папа устроил взрыв на уроке химии.

– Небольшой такой взрывчик, – объяснил дядя Лёва. – Никто не пострадал. Но отцу твоему влетело… о-го-го!

Я открыла было рот, чтобы рассказать про своего отца, и про рыбалку, и что вообще никакого дня рождения в этом году не планировалось, и что, наверное, зря дядя Лёва…

– Куда торт отнести? Может, на кухню? Ты тут это, хозяйка… чайник поставь. Что нож такой тупой? Тебе кусок побольше? И заварки не жалей. Сахару