Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Это проект «вечные звездочки ирги». Я попыталась засушить их между страницами романа. Лепестки раскрошились. Я хотела поместить их под стекло, в подвеске или кольце, но не стала этого делать — под стеклом растения утрачивают свежесть. Я уже собиралась позвонить Янну и попросить его мне помочь, но заснула в старом сером кресле, и мне приснился странный сон про забинтованные мумии, веками хранящиеся в саркофагах. Проснувшись, я не сразу увидела связь между способами бальзамирования, которые тогда применяли, и сохранением моих цветов. Только через несколько часов до меня дошло. И я растерялась, потому что понятия не имела, каким образом египтяне сохраняли тела. Какие средства они использовали? Какие меры предосторожности принимали? Но решение пришло само. Надо обмазать мои цветочки чем-то прозрачным, в чем они застынут навсегда. Я вспомнила свои поделки в начальной школе, как мы наклеивали салфетки на коробочки ко дню матери. Мы использовали клей-лак. Вязкий прозрачный состав, который после высыхания очень долго удерживал салфетки на месте. Много лет.

Назавтра я купила в торговом центре баночку клея-лака и занялась опытами. После множества попыток я добилась того, чего хотела.

Я невольно расплываюсь в улыбке — в конце концов мне удалось. Коробочка с браслетом из вечных цветков ирги лежит на дне моей сумочки. Я приберегаю этот сюрприз для Жюли на вечер — когда мы, усталые, будем приводить в порядок стенд.

Если ей понравится, я смогу повторить опыт с более крупными цветками: колокольчиками гиацинта, лепестками крокуса и какими-нибудь еще, пока не знаю.

Никогда у меня не было такого дня, вопросы сыпались один за другим:

— Какие цвета вы предложите к осеннему сезону?

— Вы думаете расширять вашу цветочную линейку?

— Конечно! — воскликнула Жюли, поспешившая мне на помощь. — Мы думаем расширить сад и поставить теплицу на зиму.

Она была полна уверенности и энергии, сильно контрастировавшими с моими робостью и неловкостью, но мне кажется, мы обе нравились людям и она, создающая динамичный образ нашего маленького предприятия, и я, ловко создающая украшения.

Около шести вечера толпа рассеялась, и Жюли придвинула мне стул со словами:

— Я заслужила бокал хорошего сладкого рислинга…

Я приблизительно подсчитываю наши флаеры. Их расхватали как горячие пирожки. Надо будет быстро напечатать еще. Жюли записала в свой блокнот заказы, которые надо будет подтвердить после отправки сметы. Я устала, совсем вымоталась, но я счастлива. Кто бы несколько недель назад мог поверить, что дело примет такой оборот. Это все благодаря Лоле с ее браслетами из маргариток. Но в первую очередь — благодаря Жюли.

— Ну пойдем, давай все так и бросим, — умоляет меня Жюли. — Закончим убирать завтра утром. Пойдем выпьем!

— Хорошо.

Стараюсь не думать о том, что это будет первый мой выход в свет за весь год, что для одного дня у меня слишком много волнений. К счастью, бар, выбранный Жюли, это крохотное заведение рядом с ее домом. Несколько пустующих столиков внутри и несколько во внутреннем дворике, среди зарослей растений в горшках.

Мы устраиваемся рядом с особенно пышным филодендроном, и, пока Жюли изучает карту вин, я только и мечтаю поскорее оказаться дома, я уже соскучилась, мне хочется полить свою землянику, покормить кота и навестить птенцов малиновки. Мне хотелось бы сидеть на крыльце и ловить последние солнечные лучи, потягивая ледяной чай из своей мяты. Но пока что я сижу во внутреннем дворике этого бара и должна признать, что здесь, за этим столиком, мне тоже неплохо. Может быть, потом я сумею влезть в шкуру другой Аманды, той, что ходит куда-нибудь со своей подругой Жюли, выбирается из своего старого дома, старается быть среди людей, общаться с ними. Это ведь возможно — иногда, время от времени?

Официант подходит принять у нас заказ, и вскоре мы потягиваем сладкое белое вино. Жюли спрашивает, почему у меня такое странное выражение лица. И тогда я достаю коробочку. Цветы с дерева Манон.

— Смотри, я сделала их бессмертными.

— Бессмертными?

— Я покрыла их лаком… Они не увянут.

Мне кажется, иногда Жюли бывает рада нашему сотрудничеству. Не тогда, когда я впадаю в панику, когда мямлю что-то невнятное, когда сомневаюсь во всем, а в такие вот минуты — да, она рада, что выбрала меня. Выбрала меня или навязалась мне, какая разница.

— Аманда, ты — гений! — несколько раз повторяет она.

И заказывает еще по бокалу белого. Думаю, завтра, когда придут посетители, у нас будет болеть голова…

Второй день салона был таким же утомительным, как первый. Мне показалось, что толпа стала более плотной. Несмотря на то, что голова у меня с утра побаливала, сегодня все давалось легче. Проще было общаться с людьми, все получалось более естественно. Я сама записывала будущие заказы — за день прибавилось еще два — и адреса, по которым надо отправить сметы, раздавала визитные карточки.

— Осваиваешься! — сказала Жюли.

До своей машины на стоянке я добираюсь довольно поздно. Солнце уже садится. Нам надо было разобрать стенд, погрузить все в машину Жюли, поблагодарить организаторов и попрощаться с ними, вернуть бейджи. У меня все тело ломит, мне хочется в душ и выспаться, но до дома ехать еще полчаса.

Я включаю в машине радио, открываю окна. В лицо мне ударяет горячий июньский воздух. Надо же, в конце дня такая жара, с ума сойти…

Дома меня встречает серый кот. Я наклоняюсь,