Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

свечку. Остается Элия, которую я одно время считала соперницей. Мой десятый огонек предназначен ей, не столько из-за сообщений, которые она присылала после смерти Бенжамена, стараясь меня поддержать, или приглашения в «Джеймс-паб», я посвящаю ей огонек прежде всего за то, какое место она занимала рядом с ним все эти годы. Они были не просто коллегами, они были друзьями. Это была крепкая и искренняя дружба. Элия заслуживает свечки. Пусть она снова начнет хохотать.

Не меньше получаса смотрю на десять подрагивающих в темноте огоньков, на мою залитую лунным светом иргу. Десять огоньков. Десять лиц. А я до сих пор и не замечала, что вокруг меня столько огоньков…

Я не слышала, как подъехала ее машина, и это неудивительно. Я была в лесу, у священной сосны. Птенцы вылупились. Я их не видела. Я их слышала. Пронзительный писк. Я не посмела влезть на табуретку, чтобы рассмотреть их. Я бы травмировала мать и малышей.

— Я тебя везде искала!

Жюли спешит и озабочена, но, само собой, не перестает улыбаться. Она целует меня и тут же поворачивается к своей машине.

— У меня для салона есть всё!

— Всё?

— Подставка. Красивый стеклянный ящик, чтобы разложить твои украшения. Скатерть и ткань для фона. Я выбрала бледно-розовый цвет. Что скажешь?

Я еле поспеваю за ней, Жюли и на каблуках бежит рысцой. Она открывает багажник. Я вижу розовые ткани очень красивого оттенка и горячо одобряю.

— И тот же цвет мы возьмем для флаеров, визитных карточек, оформления сайта, — прибавляет она. — Вообще-то тянуть больше нельзя. Нам надо как-то называться! Я предоставила тебе полную свободу выбора. Ты что-нибудь придумала?

Я сглатываю. Конечно, придумала, и уже предвижу вопросы Жюли.

— Ну так?

— Да. Я… У меня есть название.

— Чудесно! Так скажи мне.

Может, если я произнесу это самым естественным тоном, она просто примет предложение, может, ей не придет в голову спросить…

— Цветы Манон. Мне хотелось бы, чтобы мы назывались так.

Ее брови приподнимаются. От вопроса не отвертеться. Она удивилась, что вполне логично. А кто бы не удивился?

— Манон?

Сглатываю, по-прежнему прикидываясь безразличной.

— Да.

— Почему Манон?

Лучше бы она спросила меня, кто такая Манон, но в конечном счете это одно и то же.

— Потому что… Ты… кофе хочешь?

Она, должно быть, видит, что ее вопрос меня смущает, сразу соглашается, и мы идем в дом. Лучше я скажу ей все на ходу.

— Знаешь, когда… когда Бенжамен в июне прошлого года попал в аварию…

Я не оборачиваюсь. Она идет следом и в конце концов отзывается у меня за спиной:

— Да?

— Так вот… Я ждала девочку.

Я отчетливо слышу, что она остановилась, но не хочу оборачиваться. Вхожу в кухню и принимаюсь маниакально хлопотать около своей кофемашины.

— Ты никогда мне не говорила…

Она уже рядом, но я по-прежнему стою к ней спиной.

— Шок спровоцировал схватки. Слишком рано.

Сначала она не находит слов. Потом спрашивает, хотя спрашивать уже незачем, она и так знает:

— Ее должны были звать Манон?

— Да.

Мы больше ни слова не произносим до тех пор, пока я, заполнив фильтр, не включаю кофеварку. Тогда мне приходится обернуться, и я вижу, что Жюли сидит за столом и что-то черкает в своем блокноте.

— Что ты делаешь?

— Придумываю для нас флаеры. «Цветы Манон» — крупно, белыми буквами, курсивом, шрифтом, напоминающим о школьных тетрадках, а внутри буквы «о» — цветочек. Видишь?

Я склоняюсь над ее блокнотом, радуясь, что она не стала дальше выспрашивать.

— Да… Красиво…

— Здесь я бы разместила хорошую фотографию какого-нибудь твоего украшения. А внизу — ссылка на наш сайт…

Она продолжает черкать, время от времени останавливаясь и покусывая ручку. Я молчу. Жюли приняла название — все остальное неважно.

Она предупредила меня, что народу будет много, но я не представляла себе, насколько много. Сейчас всего половина восьмого, в огромном дворце спорта никого, кроме участников выставки, а я уже чувствую себя совершенно потерянной.

Не знаю, понимает ли Жюли, сколько усилий мне пришлось прикладывать в последнее время… Она заставила меня сделать полтора десятка украшений: браслеты, кольца, ожерелья, венки и повязки на голову, и вдобавок ко всему этому еще один заказ к свадьбе — для очередной знакомой, сколько же их у нее?

Я почти забросила сад. Я почти перестала навещать священную сосну и птенцов малиновки — но я их уже видела!

И потом, я много работала над своим секретным проектом.