Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

Я долго цежу портвейн. С ним проще проглотить трудный вопрос.

— Теоретически в июле.

— Ага…

— Ну да.

Я прекрасно понимаю, что его «ага» требует от меня подробностей, но у меня их нет. Я так и не перезвонила начальнице отдела кадров, хотя с тех пор, как она оставила мне голосовое сообщение, прошло две недели. Она хочет знать, определилась ли я, намерена ли вернуться или нашла другую работу… Я пытаюсь выиграть время. Затаилась.

— Ты справляешься? Я имею в виду… финансово?

Еще глоток портвейна. Мой бокал почти пуст.

— Да. Я смогу продержаться еще несколько месяцев. Арендная плата невысока, и трачу я мало. И потом, я, кажется, нашла способ добыть немного карманных денег.

Его брови ползут вверх. Я разожгла его любопытство.

— Я делаю украшения из цветов, растущих в моем саду. Эфемерные украшения, которые могут продержаться, пока не закончится праздник.

— Необычно.

Я пытаюсь прочесть на лице Янна хотя бы намек на скептицизм, но ничего такого там нет. Он отхлебывает портвейн, и его брови снова сдвигаются.

— А постоянные?

— Что?

— Ты не думала о том, чтобы создавать долговечные украшения из цветов?

— Нет… Как-то не думала… Растениям свойственно быстро вянуть…

— Да-да, конечно. Но должен существовать способ закрепить твои цветы надолго.

В нем проснулся инженер.

— Что-то вроде технологии, позволяющей создать вечные розы?

— Не думаю, что ты сможешь применить здесь метод лиофилизации растений, но должны же быть и другие способы…

В этот момент возвращается Кассандра, спокойно застегивая блузку.

— Блошка была не голодная.

Она падает на стул напротив нас. Я встаю, чтобы сделать ей аперитив — безалкогольный, она же кормящая мать, — и слышу, как она спрашивает:

— Что у вас тут за разговоры про лиофилизацию?

Как хорошо, что они вдвоем сидят здесь, у меня на кухне. Кассандра, подтянув колено к животу, потихоньку выгребает из блюда мусаку, потому что «умирает с голоду», Янн, развалившись на стуле, звенит льдинками в своем бокале, а я, сидя на стуле по-турецки, поглаживаю серого кота, примостившегося у меня на коленях.

Отсутствие Бенжамена по-прежнему над нами нависает, но мы так безмятежны, так расслаблены. Мы впервые настолько приблизились к тем, какими были до трагедии. Беззаботные, радующиеся тому, что мы вместе, непосредственные и веселые.

И, поедая мусаку прямо с блюда — я так и не достала тарелки, — мы говорим о Бенжамене. Вспоминаем его день рождения в прошлом году, его сокрушительное поражение в дартс и музыкальный фестиваль Reggae Sun Ska, куда он затащил нас два года назад.

Мы засиживаемся за столом до часа ночи, перемежая воспоминания о Бенжамене историями про Мэй. Оголодавшая Кассандра доедает мусаку.

— Я же кормлю грудью, — оправдывается она.

Мы мигом расправились с клубничным тортом, допили портвейн. В конце концов Янн, самый рассудительный из нас, около часа ночи говорит:

— Пора бы уже лечь спать. Нам завтра в дорогу.

Они встают, позевывая. Янн обнимает Кассандру, та прижимается к нему. И даже теперь, когда они напоминают мне о моей половинке, вырванной с корнем, я рада, что они у меня гостят.

— Ну, пойдем спать. До завтра, Аманда.

— До завтра. Приятных снов.

— Спокойной ночи.

Я смотрю им вслед. Они доходят до конца коридора, дверь моей спальни закрывается. Я еще немного под хмельком и укладываюсь на свою кушетку, не разложив ее и не раздеваясь.

В начале мая у Люси Юг всегда было много дел, об этом свидетельствуют календари, развешанные по стенам гостиной. Сажать луковицы летних растений, черенковать цветы, расставлять герани на жардиньерках, сеять морковку, сажать помидоры, прореживать яблони… Я тоже очень занята в эти два первых майских дня, но у меня другие заботы. Кормить из бутылочки. Менять подгузники, трясти погремушки, играть в прятки, прикрывая лицо руками, и смотреть, как она заливается смехом. Знакомить ее с серым котом и подмечать любопытство в ее глазах.

— Блошка, это мой кот. Это он приручил меня, а не я его. Кошки иногда так делают. Пойдем, Блошка, я покажу тебе тысячи белых звездочек.

Иду с Мэй на руках к ирге. Позволяю ей обрывать крохотными пальчиками белые звездочки. Дую на них, и облако звездочек рассеивается. У нее блестят глаза. Несу ее к священной сосне и взволнованно представляю Бенжамену.

— Бен, это Блошка… Вот она, твоя племянница. Смотри, какая красивая.

Блошка мало что понимает про священную сосну. Уютно устроившись у меня на руках, тянет пальчики в рот.

— Тебе, наверное, странно видеть меня с младенцем на руках… Мне и самой это странно… Я так рада, что Кассандра и твой брат мне ее оставили… Думаю, я хорошо о