Между Парижем и Нью-Йорком. Трансатлантическая индустрия моды в XX веке - Вероник Пуйяр

где Рентнер начинал свою карьеру, в часть города, известную как Швейный квартал – часть Манхэттена, ограниченную 20‑й и 40‑й улицами, Бродвеем и Восьмой авеню. В этом многолюдном районе города фабрики производили значительную часть одежды, продаваемой на внутренних рынках США. Пенсильванский вокзал (построен в 1910 году) стал транспортным узлом как для рабочих, так и для закупщиков модной одежды. Сразу по прибытии в город закупщики находили все, что им было нужно, включая развлечения, в радиусе нескольких кварталов53.

Ил. 1.5. Реклама Гармент-Центр-Капитол, объекта недвижимости, в который инвестировали многие предприниматели в области моды, в том числе Морис Рентнер. Women's Wear Daily, 11 марта 1927 года, с. 9 © Fairchild Publishing LLC

Самые амбициозные из нью-йоркских производителей одежды инвестировали в недвижимость в этой части города, способствуя изменению облика города. Они финансировали строительство небоскребов, в которых размещали свои мастерские и выставочные залы. В 1919 году Рентнер становится одним из инвесторов, обеспечивших строительство одного из наиболее заметных зданий нью-йоркского швейного квартала – Гармент-Центр-Капитол по адресу Седьмая авеню, 498 (ил. 1.5), и по мере карьерного роста он продолжал инвестировать в недвижимость на Седьмой авеню, 500, и в других локациях швейного квартала54.

В швейном квартале проходила влиявшая на стиль и качество продукции разделительная линия между фабриками, состоявшими в профсоюзах, и мастерскими, не входящими в них. Вторые могли платить более низкую заработную плату и еще больше усиливали конкуренцию в индустрии моды. Однако на фабриках, где условия труда контролировались профсоюзами, возникала напряженность по гендерному признаку, поскольку мужчинам, как правило, поручалась наиболее квалифицированная работа (например, они чаще работали закройщиками), и правила Американской федерации труда, главного профсоюза, не учитывали нужды низкоквалифицированных работниц. Со временем напряженность росла и в области производства, и в гендерной сфере, что привело к повышению числа забастовок. Наиболее серьезные из них вспыхнули в 1909 и 1910 годах среди работниц швейной промышленности, требовавших улучшения условий труда на фабриках. Их движение стало известно как Восстание двадцати тысяч. Это была крупнейшая на тот момент в истории Америки стачка женщин. Она способствовала пополнению рядов членов профсоюзов. Чаще всего женщины-работницы вступали в Международный женский профсоюз работниц швейной промышленности (ILGWU)55.

В следующем году катастрофический несчастный случай на производстве еще больше усилил требования изменить условия труда в Нью-Йорке. В результате пожара на швейной фабрике Triangle 25 марта 1911 года погибли 146 рабочих, большинство из которых были женщинами, а некоторые – подростками. Пожар начался на фабрике, расположенной на восьмом, девятом и десятом этажах здания Эш-Билдинг на северном углу Вашингтон-плейс и Грин-стрит. Несмотря на правила безопасности, выходы были закрыты, чтобы рабочие не могли уйти на незапланированный перерыв или тайно вывезти товары для несанкционированной перепродажи. Пожар начался из‑за сигареты – вопреки запрету на курение в цехе, – которая упала в корзину с обрезками ткани. Пламя мгновенно распространилось по цеху: слишком быстро, чтобы все работники успели спастись. 146 жертв погибли в огне пожара или выпрыгнули из окон здания. По количеству унесенных жизней пожар на фабрике Triangle стал четвертым несчастным случаем со смертельным исходом на производстве в истории США. Это происшествие сыграло политическую, социальную и символическую роль в развитии добросовестного отношения к требованиям организации труда со стороны работников, правительства и общественности. Пожар вызвал бурную реакцию населения, профсоюзов и законодательных органов штата Нью-Йорк, которые приняли новые нормативные акты, включая новые правила безопасности и систематические инспекции для контроля их соблюдения. Другие улучшения, внесенные в последующие годы, включали пересмотр заработной платы и продолжительности рабочего дня. В период между мировыми войнами нью-йоркские швейники стали самыми высокооплачиваемыми в мире, но обеспечение достойных условий труда оставалось постоянным предметом напряженности, особенно в низших ценовых сегментах отрасли56.

Мода во время Первой мировой войны

3 августа 1914 года Франция вступила в Первую мировую войну, но США объявили войну Германии только 6 апреля 1917 года. Многочисленные специалисты модной индустрии продолжали посещать Францию в течение четырех лет, пока длилась война, пересекая Атлантику, несмотря на военные действия, чтобы увидеть новые модели, которые продолжали выпускать в Париже57. Среди них – первый главный редактор журнала Vogue Эдна Вулман Чейз. Много позже, в 1939 году, когда началась Вторая мировая война, она поделилась своими воспоминаниями о Первой мировой войне с группой профессионалов из Fashion Group: «Тем летом я тоже была в Париже… В 1914 году, как и в 1939‑м, в августе французские кутюрье устраивали свои показы, но в те дни они состоялись не так рано, показы крупных домов проходили не ранее 10 августа. В то время как во Франции проходила мобилизация, нетерпеливые американские закупщики хватались за каждую вещь, которая попадалась им под руку, скупая оригинальные модели, готовые и даже незаконченные, потому что, конечно, в тот момент кутюрье не могли принимать заказы на повтор моделей»58.

Целое поколение модельеров участвовало в войне в качестве солдат. Молодая плеяда кутюрье-мужчин – Поль Пуаре, Жан Пату, Люсьен Лелонг, Эдвард Молино – была мобилизована в самом начале военного конфликта в 1914 году. Некоторые из них закрыли свои ателье, другие передали ведение дел ассистентам. По завершении мобилизации парижская индустрия моды вернулась к работе59. Несмотря на первоначальную панику, по воспоминаниям Чейз, парижская высокая мода оставалась на протяжении всей войны практически незатронутой: «Перечитывая записи о предыдущей войне, я обнаруживаю, что, за исключением первого сезона 1914 года, когда из‑за мобилизации войск произошла значительная дезорганизация, Франция ни разу не отменяла свои регулярные весенние и осенние модные показы. На самом деле к осени 1915 года индустрия высокой моды вновь была так хорошо организована, что группа французских домов моды отправила в Нью-Йорк большую и красивую коллекцию зимних моделей, и под эгидой Vogue в отеле Ritz снова состоялся грандиозный показ Fashion Fête – „Праздник моды“. Представители высшего общества и бизнеса стекались посмотреть на новинки французской моды, и большинство моделей были раскуплены для продажи в нью-йоркских магазинах»60.

Мемуаристка права: показы высокой моды проходили по обычному сезонному расписанию. В ноябре 1914 года французские кутюрье, сотрудничавшие с журналом Vogue, организовали в Нью-Йорке «Праздник моды», на котором демонстрировались платья от-кутюр, с целью собрать средства для парижских кутюрье, работавших в тылу, и для сирот войны. Кутюрье повторили «Праздник моды» в 1915 году, и тогда же значительная группа парижских кутюрье представила свои работы на Панамо-Тихоокеанской международной выставке в Сан-Франциско. Члены комитета Синдиката парижской высокой моды двенадцатью голосами против пятнадцати решили, что они не будут представлять себя как единый коллектив; вместо этого они прислали работы в качестве индивидуальных участников61.

Некоторые представители американской модной индустрии со скепсисом отнеслись к идее независимости нью-йоркской швейной промышленности от Парижа, в то время как другие – в частности, Эдвард Бок, редактор журнала Ladies’ Home Journal, – считали, что американский дизайн способен на лидерство. Новое турне Пакен по США, предпринятое в 1914 году, встретило противодействие со стороны групп американских закупщиков, недовольных французской конкуренцией в своей собственной стране62. Американским производителям нравилось рекламировать свою продукцию как типично парижскую, что не было запрещено законодательством США, но рассматривалось французскими модельерами как незаконное заимствование, даже если одежда моделировалась в мастерских Нижнего Ист-Сайда. Интерес Пакен и Пуаре к завоеванию зарубежных рынков шел рука об руку с желанием извлечь выгоду из распространения своих моделей. «Подлинные изделия от дома Paquin можно купить только в филиалах фирмы», – настаивал председатель Джон