«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

Сергей Белоголовцев

Вот знаете Герострата, да? Герострата, который сжег храм Артемиды для того, чтобы прославиться. И тогда решили: давайте просто вычеркнем его имя отовсюду, чтобы этот негодяй все-таки не смог стать известным за счет того, что он сжег храм. Но все равно его имя как-то просочилось через толщу веков. Так вот Червиченко — это прямо Герострат для «Спартака». И это был такой удар, от которого «Спартак» долго не мог оправиться.

Андрей Червиченко

Если говорить про мою роль в истории спартаковской, злодей я или не злодей? Ну, честно говоря… Мефистофель — злодей? Злодей. Но о нем же все знают.

Игорь Рабинер

Уход Романцева воспринимался как конец эпохи. Мало кто сомневался, что впереди «Спартак» ждет что-то хорошее, но было ясно, что это хорошее наступит не скоро. Придется потерпеть и помучиться, прежде чем это хорошее начнется с какими-то другими, новыми людьми.

Олег Романцев

Главное, я вовремя почувствовал, что сейчас будут руководить деньги, а не футбол. Поэтому я спокойно ушел и ни к кому никаких претензий не имею.

Уход Романцева из «Спартака» — важнейший рубеж в истории российского футбола. Самый успешный тренер в истории России уже через два года завершит карьеру, а «Спартак» снова выиграет чемпионство лишь через 14 лет. Это прощание с эпохой.

Виктор Гусев

Может быть, это даже хорошо в каком-то лирическом смысле, что мы не увидели умирающего льва, который проигрывает один чемпионат за другим. Может быть, он и сам тоже это понял.

Амир Хуслютдинов

Иваныч сам со «Спартаком» планку высоко задрал. Стал заложником своих же побед. При нем же была реальная игра, вот эти короткие «стеночки», забегания, все время мяч в движении. Это действительно восхищало болельщиков. И многие в девяностые годы начали за «Спартак» болеть именно потому, что «Спартак» играл, а остальные мучились на поле.

Александр Тарханов

Когда разговор касается «Спартака» и какая-то критика идет, он уходит сразу. Даже когда он уже не был тренером, был момент, мы «Спартак» обсуждали и один друг наш говорит: «Ну, что там „Спартак“, это ни о чем». Он сразу обиделся, ушел. Для Олега Ивановича «Спартак» — это все. Не только был, но и сейчас есть. Он до конца жизни будет спартаковцем.

Юрий Заварзин

Он же не только со «Спартаком» расстался. Он вообще расстался с футболом, по большому счету.

Василий Уткин

Эпоху меряют трофеями. Романцев ушел на следующий день после того, как выиграл последний свой трофей в «Спартаке». Нет, я не хочу ставить под сомнение то, что Романцев пересидел. Просто тот, кто принимает команду после такого длительного периода успешной работы одного человека, обречен на неудачу. Кстати, в «Манчестер Юнайтед» после Фергюсона было ровно так же.

Вадим Лукомский

Сравнения Романцева с Фергюсоном, с одной стороны, уместны и комплиментарны, но, с другой стороны, не совсем точны. Фергюсон на самом деле всегда имел такого скрытого главного тренера, своего помощника, а сам выступал в роли очень тонко видящего наблюдателя. Он даже не выходил на некоторые тренировки из своего офиса, но всегда следил за общим процессом. А Романцев все делал сам, то есть он был и тренером на тренировочном поле, и президентом в офисе. Поэтому мне кажется, что вероятность выгорания у него была намного более высокой, чем у того же Фергюсона.

Виктор Гусев

Не хочу сказать, что Романцев — тренер для какого-то определенного периода футбола, но получилось так, что он полностью все выбрал из своей эпохи, все взял, и потом все этой эпохе отдал. И в каком-то смысле его время закончилось. Может быть, это обидно прозвучит для Олега Ивановича, но он вряд ли знал схему игры «Баварии» и мог анализировать ее так, как Леонид Слуцкий или кто-то из нынешних тренеров, которые знают каждого футболиста. Романцев плясал от нашего футбола, от своих знаний, от своих игроков. Когда он что-то говорил о зарубежном футболе, он не так часто называл фамилии. Он говорил: вон у тех девятый номер, в Мадриде десятый номер. Может, он просто себя не утруждал, чтобы запоминать это, но говорил именно так.

Андрей Червиченко

Вспомните, сколько гениев закончили ничем. Может быть, совсем не рядом, но мне почему-то именно такой образ в голову пришел: как закончил свою жизнь Гауди? Вы посмотрите на этот собор в Барселоне, а потом вспомните, что его трамвай задавил, и вообще думали вначале, что это какой-то лошара, нищеброд валяется на улице. Потому что все, запал гения закончился. Так и здесь: ну ты не можешь больше, у тебя нет материала, с которым ты привык работать.

Василий Уткин

Феномен гениальности Романцева заключается в том же, в чем и феномен его итогового падения. То, что мы называем выгоранием, это на самом деле всего лишь способ эксплуатации таланта. То, как ты его эксплуатируешь, и приведет к его окончанию. Собственно, когда Романцев принял «Спартак»? В 1989 году, если не ошибаюсь. Это был срок. Срок Романцева, после которого заканчивалась гарантия батареек.

Игорь Рабинер

Скажем так, Романцев привык к одной системе координат в футболе, а приход другой системы координат он не принял. Это одна из двух причин, наряду с эмоциональным выгоранием, из-за чего Романцев в районе 50 лет ушел из профессии, а дальше уже наблюдал за всем происходящим со стороны.

Игорь Порошин

Романцев действительно очень большой человек, каким бы он ни был слабым, жалким, нелепым. Очень большой человек в смысле вот этой амплитуды. Сколько он мог взять, сколько ему было дано. И как много и как быстро он это все растерял. Он же был, по-моему, пятидесятилетний мужчина, по нынешним стандартам в нашей цивилизации вообще молодой еще, все может. А он в конце своего тренерского срока напоминал старца.

Олег Романцев

У меня была хорошая карьера, но можно было сделать и лучше. Оглядываясь назад, я признаю и чувствую, что мог сделать по-другому. Раз что-то не получилось, значит, что-то я не доделал. После любого проигрыша я копался в себе и часто не находил причину. Вроде все я сделал. Потом думаю: ну, если бы все сделал, мы бы выиграли. Значит, не докопался я в себе.

Сергей Белоголовцев

Я думаю, что в итоговом крушении «Спартака» не может быть лишь один человек виноват. Можно сейчас нарисовать хвост Червиченко, рога и повесить на стену его портрет. И написать внизу: диавол.