«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

вместе, да и вообще — Романцев сам по себе-то очень остроумный, веселый парень. И это в команде очень чувствовалось. У них были все время какие-то розыгрыши, они друг над другом подшучивали, была очень непринужденная обстановка. И если он показывал то или иное отношение к футболисту, все равно это было без хамства. В отличие от Бескова.

Александр Тарханов

Романцев в компании — незаменимый шутник. По его лицу, по манере поведения кажется, что он такой строгий. Но в компании… Мы все время друг над другом подшучивали. Помню, мы были на сборах, я после душа полотенцем обвязался и иду. А у нас был парень, который любил фотографировать, и вот он меня снимал. Олег с меня раз — снял полотенце! Но я успел прикрыться. А он прямо так смеялся!

Александр Хаджи

Романцев с юмором был очень хорошо знаком. Он даже над своей женой подшучивал. Приклеивал иногда ее тапочки кроватные к полу, она спросонья надевала и чуть не падала. Потом на него кричала. Ну, такие шутки домашние, семейные, хорошие.

Романцев получил хорошую, опытную команду. И ему нужно было ее сделать еще лучше. Он практически все оставил то же самое, перенял то, что Бесков делал на поле, но немножко убыстрил. Если у Константина Ивановича тренировка проходила два часа, то у Романцева — час пятнадцать. У Бескова разбор игры — три часа, Романцев в час укладывался всегда. Ну и скорости на поле прибавил. Ведь надо быть на уровне «Динамо» (Киев), а чем они от нас отличались? Говорили, что «Спартак» техничнее, организованнее, но Киев берет силой и скоростью. Силу качать мы не стали, а скорости прибавили.

Раньше Бесков заказывал всем котлеты. Кто-то захотел рыбу — сам, говорит, покупай себе. Романцев сделал по-другому: шведский стол, три вида супа, три вида салата, мясо, курица, рыба. То есть немного демократию ввел в команде. Плюс общение: ребята могли в любое время к Романцеву прийти. Или сам спускался вниз, в холл, и садился с ребятами играть в домино, в шахматы. И в карты разрешал играть, а Бесков запрещал.

И еще Романцев по-другому стал разговаривать с футболистами. Он говорил очень тихо. Оказывается, когда говоришь тихо, тебя лучше слышат.

Леонид Трахтенберг

Когда у Романцева было свободное время, он очень много читал. Я его часто заставал именно за этим занятием. Я со многими тренерами ездил в поездки — ни один не брал с собой стопку книг, только Романцев. И, безусловно, его эрудиция, умение образно выразить мысль, привести какую-то литературную аналогию помогало ему доносить до игроков свои идеи. И когда они видели, что тренер начитан, эрудирован, его рейтинг повышался.

Олег Романцев

У нас с Николаем Петровичем оказался один и тот же любимый стих Пушкина — «Анчар». Не сговариваясь. Но у Николая Петровича любимый поэт был — Адам Мицкевич. А у меня, конечно, Высоцкий — это кумир на всю жизнь. Его серьезные, военные вещи, я считаю, надо в школе изучать.

Александр Хаджи

Романцев же сам футболист, и он понимал, зачем футболисты к нему приходят. Значит, нужно улучшить условия, или, к примеру, ребенка в сад устроить, или зарплату побольше. Или человек задает вопрос: почему я не играю? А поскольку Романцев много читал классиков и философов, у него на любой вопрос был хороший, аргументированный и короткий ответ. Футболист сразу все понимал.

Валерий Шмаров

Когда я приходил в «Спартак», был разговор, что мне дадут квартиру. А потом полтора года на базе жил, без семьи — ну, несерьезно. И когда уже назначили Олега Ивановича, я к нему подхожу. «Иваныч, — говорю, — у меня семья, и мне надо определяться. Я хочу остаться, но я без семьи уже не могу». Он говорит: «Все, вопрос твой будет решен». И в мае я уже заехал в квартиру, и все нормально.

Атмосфера в команде сильно изменилась. Мы почувствовали, как говорится, глоток воздуха, больше стало свободы и импровизации — и на поле, и за его пределами. Олег Иванович прислушивался к нашему мнению, подходил, разговаривал. У Константина Ивановича такого не было.

Олег Романцев

Если на поле я хотел быть похожим на Бескова, то в жизни я хотел быть ему противоположностью. И, думаю, мне это удалось. Я всегда говорил игрокам: ребята, вы молодцы, вы главные. И всю ответственность за поражение брал на себя. А Константин Иванович делал наоборот. Все, что он делает, — все правильно.

Александр Вайнштейн

В большом спорте не бывает духа свободы. Спортсмены все время сконцентрированы на главном — на работе. Какой там может быть дух свободы, когда у тебя там двухразовая или трехразовая тренировка? Сон, обед, установка, игра — дух свободы может быть только в том, отпускают тебя с базы или не отпускают. Разрешают тебе немножко расслабиться после удачной игры или не разрешают. И в стиле общения. Конечно, стиль общения у Романцева был совершенно другой.

Олег Романцев

В плане психологии я смотрел, кто с кем дружит, кто с кем живет в номере. Это все интересно, это надо замечать и иметь в виду. Вот Бесков на это не обращал внимания, и, по-моему, зря. Он сам перед каждой поездкой распределял, кто с кем живет. А если я дружу с Ярцевым, почему нельзя нам жить вместе? Нет, он селит меня с игроком, с которым мне не о чем говорить. Это раздражало. Я это сразу убрал.

Игорь Рабинер

Видно было, что людям в охотку все дается. Романцев соответствовал вот этому демократическому времени, когда уже нужно было быть более открытым, общительным — и с подчиненными, и с прессой. Он невольно уловил веяния эпохи. Вспомнить даже, как выглядел тот «Спартак». Они все были длинноволосые, как рок-группа: Шалимов, Мостовой, Кульков. Тогда мода такая была, и в ней тоже был этот запрос на внутреннюю свободу. И этому запросу Романцев соответствовал гораздо больше Бескова.

Романцевский «Спартак» начинает играть в чемпионате страны в марте 1989 года. В том же месяце проходят выборы народных депутатов СССР — первые частично свободные выборы в советской истории.

Денис Пузырев

1989-й был годом по-настоящему революционных изменений в стране. Именно тогда прошел первый съезд народных депутатов, который заменил собой безликие советские собрания, где всегда голосовали единогласно. Тут были люди, которых действительно честно избрали и которые представляли точку зрения, отличную от мнений партийного истеблишмента.

Я был совсем ребенком, но помню, что вся страна смотрела