Здравствуйте, я ваша акушерка! Невыдуманные истории из палат роддомов - Юлия Сергеевна Насирова

Переодеваюсь в чистое стерильное, взвешиваю и измеряю малыша: 3750/53. Пишу браслетки, громко проговаривая маме данные, надеваю на ручки. Пеленаю человека, он успокаивается и внимательно глазеет по сторонам. Отекший и щекастый. Прикладываю к груди. Идиллия.

Каждые 15 минут Арзу измеряет давление специальный аппарат. Я проверяю матку. Сейчас внесу все данные в компьютер А через два часа я переведу ее в послеродовое отделение.

Первые роды, которые я приняла, тоже были у восточной женщины. Родился мальчик с сильным именем Мухаммед-Али. «Мухаммед» – пророк и основатель ислама, а «Али» в переводе означает «великолепный», «возвеличивший». «Какое крутое начало моего акушерского пути! Буду считать это благословением», – думала я, вытирая со лба пот и отклеивая от себя насквозь промокшую от пота одежду. Из-под шапки выпали распушившиеся от влажности волосы. Вспотела с ног до головы – буквально. Но мне было все равно. Я была так счастлива!

А еще с одной пациенткой-азербайджанкой мы пели на схватках песню про любовь. Так как эти женщины никогда не рожают с партнером, им не хватает поддержки в родах: родного лица рядом, рук, растирающих поясницу, слов родных и недоступных нам – посторонним людям. На шести сантиметрах Анару обезболили, но дремать между схватками не получалось, она погружалась глубоко в себя и нестерпимо грустила. Я говорила что-то о ее красивом имени («Оно означает „гранат“, да? „Нар“ – это же гранат? У меня просто муж – азербайджанец, и я даже учила азербайджанский, а в университете учила турецкий»), и она немного расположилась ко мне:

«Правда? Такая светленькая и за азербайд-жанца?»

«Тогда я красилась в черный, и на свадебных фото мы сочетаемся по цвету волос».

При постановке эпидуральной анестезии женщина вынуждена постоянно лежать, а от этого кажется, что время идет очень медленно.

А еще при постановке анестезии нужно постоянно писать КТГ, чтобы наблюдать состояние ребенка – как он реагирует на это вмешательство.

Краем глаза я вижу на ленте КТГ, что сердцебиение малыша монотонное, несмотря на схватки. Плохо это.

«Я сейчас вернусь, хорошо? Никуда не уходи», – пытаюсь пошутить я, ускоряя шаги к посту, где сидят доктора.

«Доктор, у нас вон чего». – И показываю фото ленты.

«Скоро буду», – отвечает доктор У.

«Слушай, нам надо растормошить малыша. Поговори с ним. Кого ты ждешь? Мальчика или девочку?»

«Мальчика», – мечтательно говорит Анара.

«Поговори с ним так, как говорила дома. Кажется, он немножко притих, и непонятно, как он себя чувствует.»

«Оглу-у-у-ум, бала-а-а-ам, неджесан? Гюзе-е-е-ель балам, севгили-и-и-им» («Сыночек, малыш мой, как у тебя дела? Красивый мой, любимый мой»).

А я держу руку на животе, чтобы ощущать движения малыша: «Привет! Джан!»

Тишина.

«Слушай, давай ему споем».

«Споем?..»

«Да, знаешь „Сени севийорум“ у Рафета Эль Роман? Песня моей молодости».

«Да-а-а-а, красивая песня. Песня моего детства» (Рафет Эль Роман – это певец вроде Филиппа Киркорова у нас, только не такой нарядный).

«Сенсиз яшия-я-я-ямам, сенсиз ичола-а-а-амам, сенсиз яшама-а-а-ак зор гилийорбана, эр ан ичимдесин, эр ан кальбимдесин, сени севийорум, севийору-у-у-у-ум…»

«Ве о-о-о-о-о-о, хангелирде-е-е-е-е, иште оан, бен яшаяма-а-а-а-ам!»

(«Я не могу без тебя жить,

Я не могу без тебя существовать,

Мне тяжело жить без тебя,

Ты всегда в моих мыслях,

Ты всегда в моем сердце,

Я люблю тебя, люблю!»)

«Сени севийорум, севийору-у-у-у-ум!» («Я люблю тебя, люблю!»)

Тишина. Я уже начала волноваться, как и каждый раз в такой ситуации. Как все-таки хрупка человеческая жизнь! Как все может меняться за секунды, минуты!

Мы продолжали петь, пока я помогала женщине повернуться на другой бок – нужно делать это при постановке эпидуральной анестезии. Кроме того, я надеялась, что смена позы мамы вызовет движение ребенка.

Мы пели и пели. Благо я знаю песню наизусть. Все равно мы ожидали доктора. Я делала, что могла, чтобы ситуация изменилась.

Минуты, казалось, тянулись вечно.

«Сени севийорум, севийорум!»

«Ну вот! Теперь точно привет! Мою руку пнула маленькая пяточка. Слава богу!»

«Аллаху акбар!» – прошептала «гранатовая женщина».

«Ну, как у вас дела?» – спросил доктор в дверях.

«Налаживается, доктор, смотрите».

Иногда анестезия на малышей действует слишком уж успокаивающе – так, что мы волнуемся. Все было хорошо, без каких-либо дальнейших проблем родился Исмаил, 3960/52. Крупненький и здоровый малыш, черноволосый, кричал басом – как настоящий мужчина. Анара до сих пор иногда пишет мне и присылает фото сына, которому мы пели песню. А через полтора года она родила дочь Аишу. После таких историй думаешь, что находишься на своем месте, потому что результат такой хороший для всех.

Когда женщины в родах переживают какой-то кризис, когда в процессе вскрываются проблемы, а потом благополучно разрешаются, они благодарят доктора и акушерку. В основном это торты, конфеты, шампанское (коньяк), иногда конверт с деньгами. И в коллективе всегда есть коллеги, которые считают, что если акушерки помогают женщинам, сидят с ними, беседуют (или как в описанной истории – поют песни) вместо того, чтобы сидеть на посту, заполнять журналы или пить чай, то делают это исключительно из корыстных побуждений.

Как правило, это старшее поколение – люди возраста моей мамы. Как сказала мне в первые дни нашего знакомства моя старшая коллега (назовем ее Алевтина Евграфовна): «Ты сюда за деньгами пришла. Я таких, как ты, насквозь вижу. Иди вон в частную работать», – от души посоветовала она мне. «Наверное, у нее что-то случилось», – подумала я. Я вообще часто ищу оправдания людям за их поведение, а не отвечаю хамством на хамство. Тем более старшему по возрасту.

В роддоме обстановка часто такая непростая, что не до вежливости и церемоний, и по привычке люди не церемонятся и в обычные «безоблачные» дни. Думаю, если отвечать им так же резко и грубо, примут за свою, но воспитание, образование не позволяют мне так говорить с людьми.

Думаю, все старшие акушерки контролируют состав своей «команды», следя, чтобы в коллективе были одна-две акушерки старшего поколения (чтобы контролировать всех и держать всех в тонусе), одна наивная безотказная душа (выпускница колледжа, например, молоденькая и «чистая»), несколько среднестатистических акушерок с опытом, а остальные – уже как получится. Отдел кадров не участвует в отборе акушерок. Это делают непосредственные руководители – старшие акушерки.

В родильном отделении происходили разные истории: счастливые, грустные, напряженные, волнующие, радостные. Все не упомнишь, запоминаются самые необычные, экстремальные, как,