Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

претерпели заметные трансформации: Дерек Джитер, Серена Уильямс и Криштиану Роналду; Мадонна, Бейонсе и Тейлор Свифт; Марк Джейкобс, Опра Уинфри и Джефф Безос; Рут Бейдер Гинзбург и Мишель Обама. Одновременно схожие изменения произошли и в общей массе населения. Признаки этих изменений прослеживаются в данных, собранных Центрами по контролю и профилактике заболеваний с 1988 по 2017 год. В ходе опросов центра американских взрослых спрашивали, каким видам физической активности они уделяют больше всего времени. Среди более чем пятидесяти видов занятий, упомянутых в этих опросах на протяжении всего периода, – от боулинга и рыбалки до бега – наиболее стремительно набирали популярность именно силовые тренировки с весами. Количество людей, ответивших, что они занимаются силовыми тренировками чаще, чем другими видами физической активности, увеличилось за эти годы более чем на 34%.

Но, с другой стороны, в абсолютном исчислении количество людей, сделавших силовые тренировки своим основным видом физических упражнений, оставалось низким. За тридцать лет этот показатель вырос чуть более чем на 1% – с 3,2 до 4,3% населения. Кроме того, национальные исследования физической активности во многих странах показывают, что подавляющее большинство людей практически не выполняют упражнений, которые могли бы укрепить их мышцы.

Правда в том, что мало кто из нас активно интересуется состоянием своих мышц – за исключением молодых людей и спортсменов, чей интерес, как правило, связан с относительно краткосрочными выгодами: победами в играх, успехом на свиданиях или количеством лайков в соцсетях.

Легко упустить из виду важность мышц на каждом этапе и в каждой функции самых разных аспектов жизни, потому что мышцы легко втиснуть в узкие рамки стереотипов. Даже само слово «мышцы» может мгновенно вызвать ассоциации с бодибилдерами, спортсменами из контактных видов спорта, вроде боксеров и мастеров смешанных единоборств, солдатами элитных подразделений, участвующих в реальных военных действиях, или инфлюенсерами, моделями и кинозвездами, излучающими эротическую привилегированность. Для многих слово «мышцы» может изначально звучать зловеще, поскольку мышцы воспевались в псевдонаучных теориях и идеологиях, использовавшихся для оправдания сексизма, расизма, колониализма, авторитарного правления и массовых злодеяний.

Книги, исследующие значение мышц в эстетике, сексе, несправедливости и угнетении, выполняют важную работу. Но эта книга ставит перед собой иную задачу – сосредоточиться на долгосрочном, экзистенциальном значении мышц в нашей жизни: на том тревожном факте, что именно мышцы – и наша индивидуальная и коллективная способность проявлять мышечную силу – определяют нашу возможность воздействовать на мир.

В 1937 году Чарльз Скотт Шеррингтон, британский нейрофизиолог и лауреат Нобелевской премии, посвятивший жизнь изучению взаимосвязи нервной и мышечной систем, заметил: «Важность мышечного сокращения для нас можно выразить так: все, что может человек, – это двигать предметы, и мышечное сокращение – единственный доступный ему способ это сделать». Если вынести за скобки гендерно окрашенную лексику, трудно придумать более точное изречение, описывающее центральную роль мышц в нашей жизни. А потому, слегка перефразировав это утверждение, чтобы расширить его охват и включить всех и вся, стоит повторить слова Шеррингтона так: «…все, что мы можем, – это двигать предметы, и мышечное сокращение – наш единственный способ это осуществить».

* * *

Попробуйте представить, насколько иначе вы бы воспринимали мышцы, если бы никогда не слышали об Арнольде Шварценеггере или «Скале» Джонсоне.

А если это сложно вообразить, попробуйте по-другому: задумайтесь, как изменился бы мир, если бы при слове «мышцы» первым, кто приходит вам на ум, был бы не накачанный стероидами амбал, а ваша бабушка.

Такой сдвиг в восприятии – одно из лучших действий, которые вы можете совершить для себя и своих близких. На контрасте, устоявшийся взгляд на мышцы заставляет людей вязнуть в деструктивных играх с нулевой суммой, противопоставляя друг другу совершенно разные аспекты нашей сущности – поверхностное и глубокое, мозг против мускулов, – хотя многочисленные данные свидетельствуют, что эти противоречия не имеют биологических оснований.

Задняя поясная кора головного мозга – область, отвечающая за эмпатию, самосознание и эмоциональную память (и которая первой атрофируется при болезни Альцгеймера, еще до появления явных признаков потери памяти), – «увеличивается в объеме при занятиях с отягощениями», как утверждает один из исследователей из университета Сиднея, обнаруживший этот факт в ходе исследований.

Однако веками большинство людей воспитывалось на дуализме «разум – тело» – представлении, что опыт можно четко разделить на физический и ментальный, или духовный. Чтобы выйти из этой колеи, требуется мыслительное усилие.

Этот дуализм, часто связываемый с именем Рене Декарта, французского философа XVII века, имеет древние корни. Еще в IV веке до н. э. в Афинах Платон учил, что тело человека (или soma) содержит и приводится в движение бестелесной сущностью – духом (или psyche), выходящим за пределы телесной оболочки. Платон называл тело «темницей» или «гробницей» для души.

Дуализм разума и тела стал догмой научной медицины и породил идею, что умеренная забота о каждом из них («В здоровом теле – здоровый дух») – ключ к здоровью. Один из самых влиятельных врачей в истории, Гален из Пергама, живший в Римской империи во II веке н. э., фанатично проповедовал умеренность. Он осуждал атлетику как вредную для здоровья, поскольку спортивные состязания предполагали стремление к превосходству, противоположности умеренности, во имя наград.

Гален яростно критиковал несогласных, приберегая самые ядовитые отповеди для особенно крупных мужчин с уймой мяса на костях. Такие атлеты, писал он, «даже не подозревают, что у них есть душа. Ибо они так заняты наращиванием плоти и крови, что их душа гаснет под грузом этой скверны, и они не способны ни о чем ясно мыслить; напротив, они уподобляются неразумным иррациональным животным».

Антипатия древней медицины к атлетике, как следует из трудов Галена, отчасти объяснялась неприятием мышц – и этот предрассудок укоренился. Даже во время Второй мировой войны он был препятствием для Томаса ДеЛорма. Когда доктор назначал силовые тренировки для реабилитации раненых солдат, коллеги-медики осуждали его. Несколько лет спустя ДеЛорм писал, что «одно упоминание о больших мышцах вызывает у большинства людей, особенно врачей, решительное отторжение», потому что «почти всех смущает и отталкивает так называемый бодибилдинг».

В 1950-х и 1960-х, когда массовые тенденции в науке признали физическую активность обязательной для долгой и здоровой жизни, позитивные выводы касательно кардиотренировок зачастую сочетались с негативными суждениями относительно силовых. Одной из самых популярных книг о фитнесе XX века была опубликованная в 1968 году «Аэробика» Кеннета Купера, тогда 37-летнего армейского врача из США. «Аэробика» принижала значимость мышечных тренировок, а работу с весами сравнивала с «покрытием новым слоем краски автомобиля, которому на самом деле требуется капитальный ремонт двигателя».

Купер транслировал распространенное предубеждение против тренировок с весами (из-за мнимого вреда сердцу), которое позже было опровергнуто. К тому