Ваша любимая игра. Шахматы! - Исаак Максович Линдер

В шахматной партии легко различить три стадии борьбы: начало (дебют), середину (миттельшпиль) и конец (эндшпиль). Каждая из них подчинена своей логике.

Достаточно противникам сделать несколько ходов, и на доске развернется увлекательная борьба... Чаще всего игру начинают выходом центральных пешек, затем выводят легкие фигуры, переводят короля в более безопасное место (рокируют), и только после того и разыгрывается настоящее сражение.

Ну а если шахматист не будет придерживаться логики игры в начале партии? Дорого может обойтись ему такое нарушение. Даже из-за небольшой ошибки иногда возникают длительные затруднения. А в случае серьезного промаха можно быстро испытать и горечь поражения.

Одна из встреч чемпиона мира М. Ботвинника продолжалась всего 12 ходов. Столь короткая схватка произошла на Московском международном турнире 1935 года. Его противник гроссмейстер Р. Шпильман преждевременно вывел ферзя и вместо развития фигур начал атаку одним конем. Ботвинник легко использовал такую нелогичную игру и заставил соперника сложить оружие еще в дебюте.

Наблюдая за встречей шахматистов, можно заметить, что первые ходы делаются обычно быстро. Они продуманы заранее, а вернее, играющий изучил теорию этого начала. Но вот завершено дебютное построение, и партнеры надолго задумываются. Сопоставляя плюсы и минусы положения, шахматисты намечают общую линию, то есть план игры.

Но бывает и так, что шахматист сделал как будто бы все ходы на основе правильных соображений и вдруг «неожиданно» потерпел поражение. В чем тут дело? Да в том, что логика шахматной игры далека от математической.

Объясняется это прежде всего тем, что любая математическая система заключена в строгие рамки количественных отношений. В шахматах же происходит постоянная переоценка ценностей, переход количества в качество. Наиболее выразительным показателем этого являются комбинации, жертвы. Но о них мы расскажем позднее. Здесь же отметим, что каждый привносит в борьбу свое понимание позиции, свою логику рассуждений и оценки. И прав в конце концов оказывается тот, кто рассмотрел положение не формально по тем или иным признакам, а сумел глубже понять возможности развития событий на шахматной доске.

Иначе говоря, логика мышления шахматиста находится под неусыпным «контролем». Достаточно небольшого промедления в атаке, небрежности в осуществлении плана, как положение может резко измениться и преимущество перейдет к противнику. Справедлив поэтому тезис, выдвинутый еще в прошлом столетии первым чемпионом мира В. Стейницем:

— Владеющий преимуществом должен атаковать под угрозой потери этого преимущества.

Сложные, полные внутренних противоречий рассуждения шахматиста, постоянно меняющаяся на доске обстановка и, наконец, «встречная» борьба двух логически мыслящих соперников... Как облегчает и помогает все это видеть в жизни диалектическую связь между самыми, на первый взгляд, противоречивыми событиями и явлениями!

Великий немецкий поэт Гёте назвал шахматы пробным камнем ума. Действительно, логика и диалектика шахматной борьбы являются не только прекрасной гимнастикой, но и своеобразным испытанием умственных сил человека.

Анализ позиции

Истина конкретна.

Ход, сделанный на основе общих соображений, часто бывает ошибочным. Иное дело, если конкретно проанализировать позицию, рассчитать несколько возможных вариантов. Мыслен? но представляя себе различные перестановки фигур, шахматист вернее найдет лучшее продолжение и обнаружит встречные возможности противника. Недаром говорят в народе: видит око далеко, а ум еще дальше.

В сложной позиции человек не в силах рассчитать все варианты: их слишком много. Но ведь этого, и не нужно делать. Та или иная позиция — результат целой серии ходов, логически следовавших друг за другом. Поэтому шахматист отбрасывает многие заведомо непригодные варианты и сосредоточивает свое внимание на нескольких примерно равноценных продолжениях. Такое умение быстро разобраться в самых головоломных осложнениях — характерная черта мышления шахматиста.

Вспоминается в связи с этим рассказ М. Горького о том, как однажды, в канун революции 1905 года, известный фабрикант Савва Морозов, сочувствовавший революции, спросил его про Ленина:

—...Не знаешь, в шахматы играет он?

— Не знаю.

— Мыслит, как шахматист. В путанице социальных отношений разбирается так легко, как будто, сам и создал ее.

Это наблюдение современников тем более интересно, что В. И. Ленин действительно не только любил, но и хорошо играл в шахматы.

Мастерство шахматиста во многом определяется способностью к анализу и расчету вариантов. Они занимают в партии до 60–70 процентов всего времени, затрачиваемого на обдумывание ходов.

Конечно, позиция позиции рознь. Иногда приходится анализировать в спокойном положении, а иногда в остром, во время атаки или защиты, в начале или конце игры, в цейтноте или когда до контроля остается еще много времени* Ход анализа в каждый из этих моментов различен. Многое зависит от опыта? индивидуальных способностей, умения быстро схватить суть позиции, глубже понять ее особенности и т. д.

Любопытно признание М. Таля по поводу оценки одного положения в 9-й партии матча на первенство мира (1960 г.). После окончания встречи он рассматривал эту позицию вместе с Ботвинником, а впоследствии в примечаниях к партии писал:

— Когда я начал с пулеметной скоростью выпаливать варианты, рассчитанные во время партии, которые демонстрировали удобность позиции черных, М. Ботвинник сказал: «Мне вначале эта позиция казалась более приятной для белых, но потом я нашел правильный план: нужно ладьи менять, а ферзей сохранить». Вначале такая оценка позиции показалась мне удивительно абстрактной, но когда я начал перебирать те самые многочисленные варианты, то оставалось лишь прийти к выводу, что М. Ботвинник был абсолютно прав: в окончании без ферзей стройная пешечная цепь белых при поддержке активного слона обеспечивала им определенный перевес. При наличии на доске ферзей черные могли рассчитывать на сильную атаку...

В позиции, о которой упоминает Таль, вся сложность состояла в разработке плана. Здесь конкретный анализ может занимать подчиненное место. Гораздо большую роль играет он в острых позициях, где нужно найти форсированный вариант, ведущий к победе или к ничьей, или в эндшпиле, в котором требуется рассчитывать вперед на большое число ходов.

Еще больше отличается направление аналитической мысли во время партии от домашнего 14 анализа. Ведет ли шахматист игру по переписке* когда противник находится за тридевять земель, или готовится к турниру и просматривает любимые дебютные системы, изучает ли он партии будущих противников или исследует ошибки и недочеты в своей игре — время его не подхлестывает так сильно, как в партии. Он может рассматривать столько вариантов, сколько нужно, передвигать фигуры и спокойно оценивать после-вариантные позиции.

Умение анализировать в спокойной, неигровой обстановке — особый дар. Можно даже быть не очень сильным шахматистом, но превосходным аналитиком- В середине прошлого века, например, русский шахматный мастер К. А. Яниш уступал по силе игры другим мастерам — современникам А. Д. Петрову, братьям Сергею и Дмитрию Урусовым и И. С. Шумову.