«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

знал, что зимой 1986 года у сборной были сборы в Мексике, и там у Черенкова был приступ. Видимо, он боялся, что в условиях высокогорья и больших нагрузок этот приступ повторится.

Лобановский писал в своей книге, что он сам был не согласен со своим решением, что ему было больно — ему, железобетонному, сверхуверенному в себе человеку, которого за границей называли полковником. Он даже побоялся сам сказать об этом Черенкову. Он послал врача команды, Савелия Мышалова. Тот потом вспоминал, что блеял что-то нечленораздельное и стеснялся. Федор заплакал и уехал. Конечно, это для него было колоссальным психологическим ударом.

Василий Уткин

Я хорошо помню, как перед чемпионатом мира в программе «Время» прочитали состав сборной из 22 человек — и Черенкова там не было. Это выглядело, конечно, колоссальной несправедливостью. Хотя тогда, в 1986 году, он не показывал игры высокого класса. Это был не его год абсолютно. Но я же говорю, что Черенков всегда производил впечатление не очень спортивного человека, который оказывается лучшим, как только начинается игра. И была вот эта надежда на преображение — и абсолютно детское ощущение несправедливости.

Валерий Гладилин

В сборной у него были сильные конкуренты. В «Спартаке» он был звездой. Но в других командах были игроки не слабей, к тому же Заваров с «Динамо» (Киев) выигрывал еврокубок, а это был прямой конкурент Черенкова по позиции. И тренеры отдавали предпочтение ему.

Василий Уткин

У меня сложилось впечатление, что Лобановский просто не видел возможности погрузить Черенкова в ту систему нагрузок, которая существовала в сборной. Он знал о его нездоровье и не хотел подвергать его этому риску. То есть мне не кажется, что Лобановский не признавал Черенкова. Он его берег.

Амир Хуслютдинов

Невызов Федора Федоровича в сборную воспринимался крайне негативно, потому что это великий человек и великий игрок. Надежда всегда была. Но тут был товарищ Лобановский, который нам не товарищ. И когда мы покупали газету, где был список фамилий, вызванных в сборную, и среди этих фамилий не было Черенкова, — ну, если бы на каждое проклятие в адрес Лобановского его на миллиметр забивали в землю, он со свистом земной шар бы пробил. Со свистом.

К сожалению, из-за этого Черенкова в мире не знали как великого игрока, потому что он на международной арене толком себя и не проявил.

Несмотря на злоключения в сборной, Черенков все 1980-е продолжает играть за «Спартак» и быть лидером родной команды.

Леонид Трахтенберг

Федор очень любил футбол. И он понимал, что чемпионат мира пройдет, а он снова выйдет на поле, и снова будет играть, радовать себя, партнеров, болельщиков, своих близких, друзей. Надежда на возвращение давала ему новые силы. Он знал, что вернется. Когда он появлялся на поле, мы видели того же самого, прежнего Черенкова. Как будто ничего особенного не произошло. Он играл так же, как до этого, а может быть, и еще сильнее.

Игорь Рабинер

Он получал удовольствие от каждого касания мяча. Он жил вот этим кайфом от игры. Он обожал «Спартак»: Романцев говорил, что в «Спартаке» от рождения до смерти только один игрок — Черенков. Его один мой знакомый болельщик спросил: «Федя, ты вот настолько разный на поле и в жизни. Где ты себя лучше ощущаешь?» И Федор сказал: «Я сам собой являюсь только на поле. А выхожу с поля — и теряюсь».

Капитан «Спартака» Федор Черенков дает интервью после победного матча с «Динамо» (Киев). 1989 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Александр Вайнштейн

Здесь надо много добрых слов сказать про Сергея Родионова. Это один из лучших футболистов в истории «Спартака», и они с Черенковым были все время вместе. Жили в одном номере все эти годы. И я думаю, что без Сергея Федор не смог бы так себя реализовать, потому что Сережа его все время опекал. Бывали случаи, когда он куда-то уходил, и Федор сразу: «Где Сергей? Где Сергей?» Он как-то так без него терялся.

Леонид Трахтенберг

Конечно, если говорить о том, чего мог достичь Черенков, если бы его бог наградил таким же здоровьем, как и его партнеров… Я думаю, что он был бы звездой, которую признавал бы весь футбольный мир. Как Марадона, как Кройф, как Беккенбауэр. Но это только предположение. Увы, бог не дал ему такой возможности. И после 1983 года мы просто радовались тому, что Федор продолжает играть за «Спартак», и желали только одного — чтобы это продолжалось как можно дольше.

Александр Вайнштейн

Во всей истории советского и российского футбола было два игрока, которые потенциально могли стать мировыми звездами, — Стрельцов и Черенков. Одного на взлете посадили за историю с изнасилованием. Другой из-за болезни не смог на сто процентов реализоваться. Это неумение сберечь гениев — тоже характерная часть той системы, в которой наш футбол существует. Ни для кого нет никаких авторитетов.

Игорь Порошин

Федор Черенков — это идеальная история неуспеха, unsuccess story. Это сейчас Россия, даже противопоставляя себя Западу, находится в плену нарративов американской цивилизации с ее дихотомией «удачника» и «неудачника». А в те годы праздная, осенне-загнивающая атмосфера Советского Союза ни на какие success story не настраивала. А настраивала вот на что-то такое: «Да, я могу! Всё могу! Ну ладно, давай еще по одной». Нежный декаданс, принципиальная незавершенность — это был такой мир недостижения. Потому что успеха добиваются какие-то начальники, которые в Госплане сидят. А лучше делать что-то хорошее, что радость приносит, не добиваться в этом успеха и не париться. Вот поэтому, я думаю, Федор Черенков стал героем этого мира.

Когда в 1989 году Олега Романцева, который играл в «Спартаке» и в сборной рядом с Черенковым, выбирают главным тренером, Федор по-прежнему выступает за «Спартак». Он становится капитаном команды, помогает привести ее к чемпионству, участвует в адаптации новичков — а потом уезжает в Париж, как будто на почетную пенсию.

Александр Вайнштейн

Я так понимаю, что в первый сезон Романцева в «Спартаке» Черенков ему очень помог: вся игра строилась через Черенкова, он и в раздевалке, и на поле был беспрекословным авторитетом.

Игорь Рабинер

В начале 1990 года в «Спартак» из воронежского «Факела» пришел Валерий Карпин. Никто не считал, что это усиление: ну, просто взяли какого-то молодого пацана. В одном из первых его матчей «Спартак» играл с «Черноморцем» в Одессе — и гол