«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

из-под Карпина забил его будущий одноклубник Илья Цымбаларь. Игра так и закончилась — 0:1. В раздевалке Карпин плакал, и тут к нему подошел великий Федор Черенков и сказал: «Валера, успокойся, ты еще принесешь „Спартаку“ очень большую пользу». Карпин вспоминал, что ему сразу стало гораздо легче. Когда твой кумир тебе говорит такое, ты сразу в своих глазах вырастаешь. Это история, которая очень ярко характеризует Федора Черенкова.

Александр Хаджи

В 1989 году Саша Бубнов уехал из «Спартака» играть во вторую французскую лигу в команду «Ред Стар». После первого года захотел там остаться — и, чтобы поднять свой авторитет, договорился о трансфере Черенкова. Ну а так как Федьку одного было посылать нельзя, мне пришлось уговорить Сережу Родионова поехать с ним. Так мы сломали карьеру Родионову, потому что у него должен был состояться трансфер в «Интер», в Италию.

Игорь Рабинер

Федор заболел в 1984 году. Сначала сборная не поехала на Олимпиаду в Лос-Анджелес по политическим причинам. Потом Лобановский его не взял на чемпионат мира 1986 года и на Евро-1988. И вот последний шанс — чемпионат мира 1990 года. Ему было уже 30, все понимали, что больше Черенков на большие турниры сборных никогда не попадет. И Лобановский его снова отцепляет. Сам Федор мне потом говорил, что тогда он чувствовал себя психологически выхолощенным, и решение Лобановского было объективным. Но тогда этого никто не знал, и всем было страшно больно.

Сборная вылетела после группового турнира. Я уже начал работать журналистом, и меня «Собеседник» попросил обзвонить известных людей и спросить, что они думают по поводу этого вылета. Я позвонил своему родному дяде, знаменитому поэту-песеннику и болельщику «Спартака» Игорю Шаферану. Он подумал немножко и ответил четверостишием: «Федя в „Спартаке“ себя нашел / И пришел со „Спартаком“ к победе / Феде и без сборной хорошо / Ну а сборной не всегда без Феди». Но я думаю, что Феде тоже без сборной было не так уж хорошо.

Так совпало, что во время того чемпионата мира, летом 1990 года, Черенков уехал во Францию играть за «Ред Стар». Но не нужно говорить, что он уехал, потому что он не попал в сборную, во всем разочаровался: пропади оно все пропадом, поехал-ка я во Францию. Конечно, нет. Переговоры начались еще до чемпионата мира.

Леонид Трахтенберг

«Ред Стар» — это команда, которую курировала Коммунистическая партия Франции. Французы из этой партии обратились в «Спартак», чтобы в их команду приехал хороший игрок. Решили, что таким игроком будет Черенков. И Сергей Родионов. Я убежден, что и тот и другой могли бы играть за более классные команды, нежели та, куда они отправились. Но чтобы понять, хотел ли этого Черенков, надо знать его отношение к «Спартаку» и Николаю Петровичу Старостину. Если Николай Петрович сказал, что надо поехать во Францию, Федор отвечал, что он поедет во Францию.

Владимир Абрамов

Если говорить грубо, Федором Черенковым за рубежом никто в то время не интересовался. Он никому не был нужен из европейских классных клубов. Но у Сережи Родионова и Феди была давняя мечта, сокровенная: если уж ехать за границу, то ехать обязательно вдвоем — и обязательно в Париж. Вот ведь какая хрень! Вот бывает такая дурь у человека, но эту дурь надо уважать.

Если бы не Саша Бубнов, они бы не уехали. Дело в том, что президент «Ред Стара» Жан-Клод Бра его просто выгонял: Бубнову было уже 35 лет. И Саша сыграл на опережение. Он подошел к Жан-Клоду Бра и сам сказал: «Ребята, слушайте, дорогие мои, оставьте меня еще на пару лет, а я пробью через Николая Петровича Старостина очень здоровскую тему. Я знаю двух ребятишек в команде, которые мечтают поехать вдвоем в Париж. Я вам обеспечу их по дешевке». Тогда испанцы и немцы за одного Родионова предлагали от 800 тысяч и выше, а «Ред Стар» мог позволить только 700 тысяч долларов на двоих, контракт на три года.

Тогда было устроено все так, что 50 процентов стоимости контракта футболисты могли получать в качестве заработной платы, но клуб сохранял огромные деньги, 30 процентов. И Николай Петрович Старостин сказал: «Пусть едут». У Феди Черенкова уже пробивались какие-то болезненные симптомы, его одного никак нельзя было послать, а с Сережей — можно. И ребята, дрожа руками и ногами, сказали: «Фу! В Париж, мы поедем в Париж! Да, согласны».

Глава 4. Окно в Париж

Лидеры «Спартака» Федор Черенков и Сергей Родионов уезжают из команды летом 1990 года, в разгар очередного чемпионата СССР. Команда Романцева заканчивает его пятой. Еще через год титул снова ускользает от «Спартака».

Олег Романцев

Через несколько дней после чемпионства 1989 года, когда я пришел в себя, я подумал: а дальше-то сложно будет. Если ты занимаешь третье место, второе, тебе есть куда стремиться. А первое — все, лучше уже не будет, только хуже может быть результат или всего-навсего повторение. Тем более там новая команда собиралась. Черенков и Родионов уехали, Пасулько тоже.

Владимир Бесчастных

Когда Романцев стал чемпионом со «Спартаком», было много разговоров о том, что это по инерции, что это бесковская команда. И когда после этого пошли неудачи, то стали говорить: ну вот теперь видно, что сам ты вообще-то ничего выиграть не можешь. Понятно, что все ждали опять чемпионства, потому что состав остался примерно тот же. Но результата не было. Я не могу передать, что тогда чувствовали футболисты. В 1990 году мы вообще пятое место заняли. Для «Спартака» это провал.

Александр Вайнштейн

В 1989 году советский чемпионат был еще достаточно сильным. В 1990-м все уже стало разваливаться. Ушли грузинские команды, ушла Прибалтика. Остались украинские команды, остался Ереван — всего 13 команд в высшей лиге. Начиналась уже совершенно другая эпоха и другой футбол.

Владимир Бесчастных

Вы знаете, я как человек, который поиграл в тот год, когда СССР разваливался, много чего, конечно, видел. Например, мы летали в Ереван, так в самолете были стоячие места, а один чудик сел в туалете с сумками и сидел там. А потом ты приезжаешь в Ереване в гостиницу — а там беженцы сидят на мешках. У них же уже тогда были беспокойные времена с Нагорным Карабахом. Или половина гостиницы разрушена, а в другой половине люди живут. Или приезжаешь в город, а там света нет.

Дмитрий Ананко

Я застал, когда мы