«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

Глава 5. Перестройка

С распадом СССР перестают существовать и все советские структуры, включая футбольный чемпионат. Спортивные соревнования в новой стране нужно создавать заново.

Владимир Бесчастных

СССР развалился, что делать? Обсуждали два формата. Первый — продолжать советский чемпионат, только назвать его чемпионат СНГ, ну и с теми республиками, которые были готовы участвовать. То есть без Украины, без Латвии, Литвы и так далее. А второй вариант был — переходить полностью на чемпионат России. И в итоге до последнего было непонятно, какой будет чемпионат, кто и по какой схеме будет играть.

Игорь Рабинер

Московские клубы, можно сказать, устроили бунт. Они во главе со Старостиным и Романцевым пришли к Вячеславу Колоскову, который был главой еще советской футбольной федерации и предлагал чемпионат СНГ, — и сказали, что в этом чемпионате играть не будут.

Валерий Газзаев

В начале 1992 года было много противоречий, да. Но тут Николай Петрович Старостин проявил мудрость. Мы собрались на конференцию: присутствовали Старостин, Олег Иванович Романцев, Юрий Павлович Семин из «Локомотива», я и Николай Толстых, гендиректор московского «Динамо». И мы предложили создать свой российский чемпионат. Стали, скажем так, реформаторами.

Владимир Бесчастных

Но с чемпионатом России возникал другой вопрос. Не было столько команд в России, чтобы создать боеспособную лигу. И в итоге стали участвовать такие команды… Ну, например, «Текстильщик» (Камышин), «Локомотив» (Нижний Новгород), «Уралмаш». Все это были названия, которые для болельщиков советского футбола вообще ничего не значили.

В России начинаются радикальные рыночные реформы[6]. Государство фактически больше не финансирует спорт, а большинству граждан не до развлечений — надо выживать.

Александр Вайнштейн

Ситуация в стране и в экономике отражалась и на футболе. Ну, просто денег не было. Государству тогда было вообще не до этого: кому они могли помочь, если они себе помочь не могли? Я, честно говоря, даже не очень понимаю, откуда некоторые команды брали финансирование. Плюс очень резко упала посещаемость — и появился совершенно другой срез болельщиков. Те, кто приходил с семьями, с детьми, ушли со стадионов, потому что обстановка на играх стала такой, что ходить не хотелось. А появились фанаты, которые шли на футбол как на войну. Это были сверстники эпохи — люди, которые родились в 1970-х, и они принесли на стадионы всю агрессию и хаос, которые были в обществе. Когда абсолютно непонятно было, где работать, как зарабатывать и куда мы движемся.

Амир Хуслютдинов

Людей ходило мало, потому что после развала Союза быт заел. Люди привыкли к хорошим матчам, хорошим стадионам. А тут бац! — Камышин вместо Киева, Элиста вместо Тбилиси. Ну, есть такое слово — пердь. Мы приезжаем в условный Воронеж, а там просто жрать нечего. И мы в двадцать рыл ходим по городу, пытаемся найти, где присесть. А когда находим наконец бар, у них там одна ножка куриная на всех. Одна.

Игорь Порошин

Этот бесконтрольный капитализм высвобождал невероятную энергию. В том числе темную. И если спорт был метафорой этого мира, в котором все бегут и соревнуются, то в начале 1990-х эта метафора реализовалась в жизни каждого человека. Он сам себя ощущал атлетом, который каждый день выходит на старт. И этот старт может привести к нищете, а может — к чему-то удивительному.

В жизни россиян появилось столько соревновательности, что смотреть, как «Спартак» укатывает какой-нибудь «Океан» или «Текстильщик»… Футбол тогда смотрели маргиналы.

Егор Титов

Просто бедность была. Везде, во всем. И в футболе тоже. Потому и посещаемость была очень маленькой. Полторы-две тысячи человек в «Лужниках» — вы представляете, что это такое? Этих людей было вообще не видно на трибунах. То есть в те годы футболисты были, а болельщика не было. Футбол был на втором плане. Люди просто выживали.

Денис Пузырев

Распад Советского Союза был стрессом не только для большинства граждан, но и для спортивных организаций. Потому что деньги исчезли. Конечно, они исчезали по-разному. Например, «Динамо» все-таки оставалось под крылом силовых структур, а «Торпедо» — под крылом завода имени Лихачева, и какое-то финансирование сохранялось, хотя прежней стабильности не было. Другим командам пришлось еще тяжелее. Например, завод «ЛОМО» находился в очень тяжелом финансовом положении, перестал финансировать «Зенит», и тот стал абсолютным аутсайдером.

Именно поэтому, когда мы смотрим футбольную хронику девяностых, мы сразу видим ужасающее состояние стадионов. Болото, грязь, разметки нет. На плохих полях играли довольно слабые команды, а вокруг царило насилие, в которое с удовольствием включались не только футбольные хулиганы, но и правоохранительные органы. Отряды ОМОНа под видом борьбы за безопасность на трибунах устраивали порой хаос, избивая не только тех, кто нарушал порядок, но и вообще всех, кто попадался им под руку.

Некоторые клубы выживали за счет того, что у них были права на стадион и прилегающие территории. И руководство могло использовать эти территории в коммерческих целях. В Москве вокруг стадионов начали возникать рынки — и те, кто на них торговал, платили за право на аренду директорам рынков, которые были связаны с футбольными клубами. Наверное, это звучит не очень солидно, но надо понимать, что тогда средств-то не было вообще. А здесь возникал поток настоящих живых денег. В этом плане «Спартаку» пришлось тяжелее других, потому что своего стадиона у клуба не было.

Александр Хаджи

Конечно, мы в те годы столкнулись с вопросом очень сложным. Все-таки затраты у футболистов огромные, их надо поддерживать калориями. А калории где? В мясе, в молоке, в твороге. А питания нигде не было: ни в магазинах, ни в ресторанах. Получалось так: когда мы куда-то летали, мы заранее просили узнать, могут ли нас накормить. Где-то люди шли навстречу, передавали со своих баз продукты. А иногда мы сами с доктором бегали к открытию магазина, чтобы сметану купить и сосиски.

Потом еще такая была история. Мы сдружились с командой «Вердер» немецкой, много ездили к ним в Бремен. И врач там обратил внимание, говорит: Леонидыч, смотри, какие ящики хорошие, может, они нам такие дадут? Ну, я спросил, они говорят: вопросов нет. Подарили нам три ящика. В двух мы возили с собой питание, а в третьем доктор возил то, что ему надо. Что возили? Ну, с мясом тогда везде была проблема. Даже если и давали мясо, его есть было невозможно. Я помню, к нам какая-то команда европейская