Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

что тренер должен быть «своего рода художественным критиком тела» (по-гречески – phuseфs kritкs, «судья природы»). В идеале, говорил Филострат, атлет должен выглядеть как скульптура атлета. Его идеал соотносился с традиционными скульптурными канонами пропорций, основанными на symmetria – симметрии размеров частей тела. Например, он считал, что лодыжки и запястья должны быть одного размера, как и предплечья с голенями, плечи с бедрами, а также плечи с ягодицами. Однако Филострат, возможно, испытывал двойственное отношение к симметричным стандартам красоты. Его рассуждения о связи внешности и результатов полны противоречий.

Пропагандируя один идеал телосложения, Филострат одновременно одобрял разнообразие атлетических фигур, поскольку, как он утверждал, разные типы тел подходят для разных видов соревнований. Например, «Гимнастика» говорит, что у бегуна «мускулатура должна быть пропорциональной. Избыток мышц – это оковы для скорости». Также в книге отмечается, что у боксера не должно быть «массивных икр» (причины не объясняются), но выступающий живот был для Филострата допустим, так как он «может защитить лицо от ударов, выдвигаясь вперед и мешая противнику наносить точные удары».

Однако, как отмечает Стокинг, «Филострат обычно настаивает на эстетической форме в ущерб атлетической функции» – например, описывая тела борцов. Он уделил борцам больше внимания, чем другим атлетам, вероятно, из-за невероятной популярности борьбы. «Гимнастика» утверждает, что у борцов должна быть прямая спина, потому что это «приятнее глазу», несмотря на то что «слегка изогнутая спина больше подходит для тренировок, так как лучше соответствует позе борца – когда он согнут и наклонен вперед».

И вот тут, говорит Стокинг, и проявляется спортивный парадокс. Борцы проводят так много времени в схватках, согнувшись перед противником, что их широчайшие мышцы спины (лат. latissimus dorsi) гипертрофируются, образуя V-образный контур. В результате многие выдающиеся борцы приобретают сутулую осанку – ту самую изогнутую спину.

У этих борцов изогнутые спины, которые Филострат осуждает

Несмотря на противоречия, Филострат в целом ставил форму выше функциональности, потому что хотел «монетизировать культурный капитал греческой традиции», – объясняет Стокинг и приводит пример античной риторической стратегии. Объявив таких героев, как Милон, «вершиной физического совершенства», Филострат логично рекомендовал «подражание скульптурам, основанным на греческой традиции», как способ для атлетов Римской империи достичь пиковой формы, преуспеть в своих видах спорта – и тем самым приобщиться к древнегреческой добродетели.

Спустя столетия эти античные представления о том, что атлеты должны выглядеть как статуи, приобрели совсем иное значение. Как говорит Чарльз Стокинг, «греческая скульптура была присвоена современным боди-фашизмом: подчинением определенным стандартам красоты». В глазах многих это присвоение дискредитировало не только древнегреческую скульптуру, но и всю античную культуру вообще. Стокинг понимает эту дилемму и связанные с ней вопросы. «Возможно ли ценить красоту спорта и даже восхищаться ей, оставаясь свободным от идеологического давления дискурса прошлого? – пишет он. – Можем ли мы наслаждаться притягательностью спорта, не задумываясь об этической стороне вопроса?» Он считает, что да – если избегать ложного отождествления древних и современных стандартов красоты.

«Античные люди видели в красоте тела отражение движения, – говорит он. – Они воспринимали образы, наблюдаемые в скульптурах, в связи с тренирующимся телом, а не как самодостаточное изображение», как склонны делать современные люди в эпоху повсеместности фотографии. «Поэтому изначальное понимание этих вещей идет вразрез с современными концепциями боди-фашизма, ведь красота – это функция движения в первую очередь, а не внешней привлекательности».

Ни одно общее утверждение о стандартах красоты не может полностью охватить все взгляды какой-либо эпохи, но доказательства подтверждают точку зрения Стокинга о связи красоты и движения в Античности. Например, в другом переведенном им отрывке из «Риторики» Аристотеля размышления о «телесном совершенстве» уточняют: «Красота различна для каждого возраста». Для каждого этапа жизни Аристотель определял главную цель красоты в обществе, в котором жил. В юности, писал он, красота нужна «для труда, бега и актов насилия». В расцвете лет – для «подвигов войны», защиты полиса. «Для старика, – добавлял Аристотель, – красота означает способность к необходимым трудам и отсутствие страданий от типичных старческих недугов».

Стокинг замечает, что лишь один тип греческой скульптуры Филострат счел «плохим примером для атлетов». «Гимнастика» предостерегает, что у борцов не должно быть «шеи, сросшейся с плечами, как у статуй Геракла». Здесь «сросшаяся», вероятно, означает гипертрофированные трапециевидные мышцы, соединяющие шею с плечами. Хотя Филострат признавал, что такая шея «естественно подходит» для борьбы (еще один кивок спортивному парадоксу), он считал этот облик не подходящим для борцов, так как он делал их «похожими скорее на наказанных, чем на тренированных».

Статуя «наказанного» Геракла – демонстрирующего шею, которую, по словам Филострата, атлетам не стоит иметь, – вероятно, относится к определенному стилю скульптуры, римским копиям греческого оригинала, занимавшим видное место в главных общественных термах Рима во время написания «Гимнастики». Две версии этого изваяния Геракла, высотой более 3 м (почти вдвое выше среднего римлянина), стояли в центральном зале.

Термы были самыми роскошными и дорогими общественными зданиями Рима, и не только местами для тренировок и купания. Некоторые включали библиотеки, лекционные и концертные залы, миниатюрные парки. Ни одно другое помещение в имперской столице, да и во всей империи не могло похвастаться столь грандиозными и впечатляющими скульптурами. Для древних римлян этот колосс Геракла был олицетворением абсолютного восторга.

Даже читатели «Гимнастики», жившие за пределами Рима и никогда не посещавшие те термы, знали этот скульптурный стиль. К моменту написания книги Филостратом героя изображали в подобных позах уже пятьсот лет. Описание этого Геракла как «наказанного» было понятно античным людям, знавшим, что его подвиги являлись карами, ниспосланными богиней Герой.

Часто называемый «Уставшим Гераклом», этот образ показывает героя изможденным, погруженным в размышления после завершения последнего подвига. По сути, Уставший Геракл «отдыхает после упражнений», – говорит Стокинг. – Он не просто позирует. Античные люди видели в нем того, кто изнурен после долгой тренировки».

Я спрашиваю: «Он показывает, что делает с тобой движение?»

«Верно, – отвечает он. – Тебе необходимо восстановление». Акцент подчеркивался расположением статуи в термах, в месте под названием фригидарии – зале для охлаждения, куда каждый мужчина отправлялся после тренировки. Для любого римлянина, увидевшего эту статую, подчеркивает Стокинг, очевидно, что «движение всегда присутствует. Оно уже запечатлено. Он не просто застыл, опершись на колонну».

Утерянная при разрушении римских терм в VI веке, эта статуя была вновь обнаружена в веке XVI. «С момента находки она мгновенно обрела известность» и стала знаменита как просто Lo bello – по-итальянски «Прекрасный», – пишет археолог и историк искусства Миранда Марвин. На излете XVIII века Наполеон, разграблявший