Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

себе позволить жить в отеле «Бреворт». У Франсиса и Габриэль совсем не осталось денег. Ни гроша. Их подруга Луиза Нортон – которая вот-вот разведется с поэтом Алленом Нортоном – передает в распоряжение Пикабиа свой дом на 88-й улице. Любительница Франции и искусства, Луиза привечает всех разорившихся французских иммигрантов. Альбер Глез и его жена Жюльетта живут у нее на втором этаже. (Это тот самый Глез, который попросил братьев Марселя избавиться от «Обнаженной».) Франсис и Габриэль поселяются на первом, а еще на каком-нибудь диване иногда ночует Артюр Краван. Он появился так же внезапно, как и исчез. Барселонская компания снова в сборе. В одном здании.

У Луизы Франсис чувствует себя как дома и почти каждый вечер устраивает там «афтерпати». На первом этаже, где жили Пикабиа, всегда творилось что-то невероятное, – вспоминает Жюльетта. – Там всегда была куча людей, причем довольно разных. Краван – частенько. Они приходили в два или три часа ночи и бушевали там до самого утра. Проснувшись, Пикабиа обрушивает на Жюльетту всю тяжесть своего похмелья. Он хватает кипу газет, переполненных военными новостями, поднимается на второй этаж и устраивает для мадам Глез обзор всей этой прессы. А потом он спускался назад, сообщая жене: «Я замучил Жюльетту, и теперь мне гораздо лучше!»

От таких соседей Глезам, конечно, нет никакого покоя. Как-то ночью Марсель и Франсис съедают целую баранью ногу, которую Альбер держал в холодильнике на общей кухне. Наевшись до отвала, они оставляют очищенную кость с прикрепленным к ней чеком. Но Глезу не по душе ни шутки Франсиса, ни его остроумие. Зато хозяйка только рада живому присутствию супругов Пикабиа в ее доме: ведь именно благодаря им Луиза познакомится со своим будущим мужем – Эдгаром Варезом.

Марсель и Франсис вновь кутят, как два холостяка. Франсис возобновляет отношения со своей танцовщицей Айседорой Дункан. Однажды она просит Марселя Дюшана срочно приехать к ней домой. По телефону нельзя объяснить зачем, но он должен поспешить. Когда Марсель добирается до места, Айседора берет его за руку и с загадочным видом провожает в свою спальню. Там она указывает ему на большой закрытый шкаф. «Я хочу показать тебе одно произведение искусства», – говорит она Марселю. Дюшан открывает дверь. И обнаруживает там абсолютно голого Франсиса с чашкой шоколада в руках.

Сам Марсель запутывается в бесконечных любовных сетях, распутать которые уже просто невозможно. Он беспорядочно флиртует со своими ученицами, сестрами Штеттхаймер, с Беатрис Вуд, любовницей Анри-Пьера Роше, с драматургом Софи Тредуэлл, а также борется за благосклонность модернистской поэтессы Мины Лой – которая в итоге предпочтет ему Артюра Кравана… Весь этот цветник нисколько не мешает его сердцу оборваться, когда он впервые видит Габриэль в Нью-Йорке после восьми месяцев разлуки. Габи бросает ему: «Ну, здравствуйте, месье Ричард Матт», – и Марсель отвечает ей обескураженной улыбкой. Она все поняла. Ну разумеется.

Габи – одна из немногих, кто знает. Марсель хочет поддерживать обман как можно дольше. Он посвящает целый номер своего журнала The Blind Man истории про отказ «Фонтану». Под заголовком «Дело Ричарда Матта!».

Этот номер выходит в мае. Габи пишет для него статью. В колонке редактора Дюшан отзывается о скандале так:

Создавал ли мистер Матт «Фонтан» своими руками или нет – совершенно не важно. Но он взял обычный предмет и представил его таким образом, что его утилитарное назначение было уничтожено самим его видом и данным ему названием, придающими этому предмету новое измерение.

От этих слов у Габи кружится голова. Смелость Марселя переворачивает общепринятые нормы и точно изменит способы мышления, творчества и сам процесс создания вещей. Габриэль знает, что он безумнее и сильнее их всех, как будто сам принадлежит к другому измерению. Она вспоминает, каким он был в день их первой встречи в Париже у галереи Эдельберта: блуждающий взгляд серых глаз, неловкость провинциального юноши, только что приехавшего в столицу, – теперь этот дикий антрацитовый блеск сверкает в глазах человека, ставшего знаменитым Марселем Дюшаном, «star Marcel Duchamp»[57], как говорят американцы.

Звезда. А ведь и правда – он неземной.

Параллельно с работой над собственным журналом The Blind Man Марсель помогает Анри-Пьеру Роше основать свой, под названием Rongwrong. (Изначально он должен был называться Wrongwrong[58], но забавная опечатка определила финальную версию.) Франсис начинает завидовать дружбе «своего» Марселя с Анри-Пьером Роше. Так что он бросает вызов, преподнося его как забаву. Но на самом деле назревает настоящая битва, призванная изменить сферы влияния и расстановку сил в интеллектуальной среде.

Франсис предлагает Анри-Пьеру Роше сыграть с ним партию в шахматы на вечере у Аренсбергов. Ставки таковы: Франсис хочет, чтобы проигравший пожертвовал своим журналом. Если проиграет Пикабиа, он перестанет выпускать свой «391». А если Анри-Пьер Роше – тот убьет в зародыше Rongwrong. Вся публика салона Аренсбергов собирается вокруг черно-белой доски, чтобы понаблюдать за игрой соперников. Франсис, не дрогнув, побеждает. Журнал «391» спасен. Rongwrong закрывается. С шахматами не шутят.

С тех пор как Габи вернулась в Нью-Йорк, ее жизнь превратилась в бесконечный праздник, где перемешались ночь и день. Франсис не терпит ни тишины, ни одиночества, он приглашает каждого встречного следовать за собой, куда бы он ни шел, и перемещается только со свитой всяких чудаков. Он хочет, чтобы его всегда окружал, развлекал и обхаживал нескончаемый странный цирк. Марсель же ищет границы дозволенного. На благотворительном вечере в поддержку журнала The Blind Man он едва не убивает себя, забравшись по пьяни на вершину какого-то столба. В другой вечер залезает на вершину Триумфальной арки на Вашингтон-сквер и кричит оттуда на весь парк, провозглашая «независимость Гринвич-Виллидж». Однажды в ресторане Джоэла Риналдо во время ссоры с американцами («более пьяными, чем мы», – уточняет он) Марсель получает по носу. «Кровь еще идет, и нос распух. Но это нестрашно».

Габриэль не покидает ощущение, что она присутствует на праздновании конца света. Она узнает у мужа фазу сильного возбуждения, за которой обычно следует нервный срыв. Ее тревога растет на фоне всеобщего веселья. Которое становится неуправляемым, out of control. Любой, даже самый ужасный повод они превращают в гулянку, в ежедневный карнавал. Эти вечеринки постепенно начинают напоминать Жюльетте чьи-то галлюцинации. Как будто апокалипсис уже наступил.

Габи находит утешение в обществе своей подруги Эльзы Скиапарелли. Она познакомила Эльзу со всей веселой компанией, но теперь предпочитает видеться с ней наедине. Они поддерживают друг друга, обмениваются полезными советами о том, как выжить в чужой стране с мужьями, которым явно надоела эта роль. Габриэль также любит проводить время с Артюром Краваном. Она беспокоится о нем. Разорившись, он блуждает по городу, ночуя то у одних