Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

не убитым. Раненным в голову. Она заходит к нему на работу, в редакцию газеты Paris-Midi, чтобы позвать пообедать. Когда она увидела его впервые после разлуки, ее сердце взорвалось красочным фейерверком. Он был жив, почти здоров и практически не изменился. В тот момент она вдруг поняла, как сильно ей его не хватало. И как она беспокоилась о нем. О друге, который решил поиграть в солдатиков. Обезумев от радости при виде дорогой Габриэль, Гийом обхватил ее своими огромными руками и поднял над землей. Нужно было поскорей рассказать все друг другу, об их таких разных войнах. Он опять располнел и отпустил бородку, – вспоминает Габриэль, – а на голове, чтобы спрятать рубец, носил что-то вроде защитного шлема, обрамлявшего его римский профиль. Он был в форме лейтенанта пехоты. И охотно рассказывал о своей геройской жизни; например, сообщил мне, что шум канонады показался ему единственным невыносимым испытанием, и рассказал, как был ранен, почти не заметив этого. Прислонившись к дереву, он стоял и читал журнал Mercure de France. И лишь лужа крови, вдруг возникшая посреди страницы, подсказала Гийому, что он серьезно ранен, – он-то думал, что его просто ушибла ветка.

В этом он весь: перепутать боевой снаряд с упавшей веткой. Гийому нравится говорить о войне и своем ранении. Когда он спрашивает Габриэль, как поживает Франсис, та не скрывает, что их семейная жизнь сходит на нет. Гийом огорчается чуть ли не больше ее самой. Он повторяет, что они с Франсисом не могут, ну никак не могут расстаться. Повторяет как заведенный. Словно настаивает на этой мысли: Габриэль и Франсис не существуют друг без друга. Всё, точка. Мысль об их расставании кажется ему ужаснее любых драматических событий в воюющей стране. Аполлинер в роли семейного консультанта – это сильно. Но мимолетные встречи с ее добродушным поэтом озаряют мрачные осенние месяцы 1917 года: Габи хорошо только рядом с ним. Ни разу в жизни она не встречала человека с такой природной чуткостью, такой бескорыстной щедростью, как у Аполлинера. Его сердце как каррарский мрамор – чистое и драгоценное.

После почти трехлетнего отсутствия Пикабиа возвращается в Париж в ноябре 1917 года. На момент его приезда Габи уже пару дней как гостит в Гштаде. Так что Франсис прибывает в свою пустующую квартиру и обнаруживает приветственную надпись: «С возвращением, Пикабиа!» Черная краска застыла, образовав потеки до самого пола. Франсис улыбается и не включает свет. Габриэль предупредила, что не сможет его встретить. Пикабиа, который терпеть не может одиночества, растягивается на кожаном диване в гостиной, не снимая обуви. Он чувствует стук своего беспокойного сердца и долго лежит неподвижно, слушая, как резко стучит метроном проклятой тахикардии.

Месяц спустя Габриэль возвращается в Париж; на дворе конец декабря. Она заходит в квартиру на проспекте Шарля Флоке и вздрагивает от неожиданности. Пикабиа стоит в прихожей, одновременно важный и напряженный – словно ребенок, который скрывает какой-то проступок. Габриэль молча ставит чемодан, снимает пальто, двигаясь медленно и грациозно. Наконец она становится прямо напротив мужа и ждет.

Супруги Пикабиа долго рассматривают друг друга, словно замечая знакомую странность в испорченном зеркале. Но ничего не происходит. Абсолютно. Пока Франсис не нарушает неподвижности, выйдя из комнаты. И только теперь, скрывшись из виду, он обращается к ней: «Мне нужно поговорить с тобой о женщине… по имени Жермена».

«Ну наконец-то, – думает Габи, – вот оно».

23

Вот она, женщина

Франсис и Габриэль проговорили всю ночь.

На рассвете они прильнули друг к другу, чтобы немного поспать, близость их тел превратилась в объятие, и они занялись любовью, вспомнив, что они не только союз умов. И теперь они неподвижны, дремлют, как два боксера в нокауте, обессиленные, изнуренные, выброшенные на берег черной реки их ночного разговора.

Габи сразу поняла, что случилось. Впервые с момента их знакомства муж влюбился в другую женщину – этого можно было ожидать. Но с тех самых пор, как он влюбился, ему снова стало хуже. Франсис мучается, потому что и вправду не может жить без Габриэль. Рано пережив потерю матери, он даже думать не может о расставании. Но ему физически плохо без Жермены. В отчаянии он просит Габи найти какое-нибудь «решение» – иначе рискует сойти с ума.

Около полудня Габриэль высвобождается из объятий мужа, чтобы сварить себе крепкий черный кофе и прояснить мысли. Она понимает, что нужно срочно принять меры. К угрозам Франсиса нельзя относиться легкомысленно, ведь безумие, которое живет у него внутри и иногда вырывается на волю, словно джинн из бутылки, – это не притворство. «Дьявол преследует меня и днем и ночью, потому что боится одиночества», – говорит он. Габриэль знает, что это не шутки.

Значит, в первую очередь надо познакомиться с этой женщиной, Жерменой Эверлинг, чтобы оценить ситуацию. Габи подходит к телефону и набирает номер, который ей дал Франсис.

– Мадам Жермена Эверлинг? Это мадам Пикабиа.

На другом конце провода повисло ошеломленное молчание. Жермена с тревогой ждала звонка своего любовника. Но никак не его жены. Она опишет этот немыслимый разговор в своих мемуарах «Кольцо Сатурна». Жермена скажет, что, впервые услышав голос Габриэль, сочла его на редкость мелодичным, одновременно нежным и пронзительным, как некоторые фрукты, которые вроде сладкие на вкус, но оставляют кислый привкус на губах.

– Здравствуйте, мадам Эверлинг. Вчера вечером я приехала из Швейцарии. Вернувшись домой, сначала подумала, что у нас был пожар. А потом мы с мужем говорили о вас всю ночь. И теперь я очень хочу с вами познакомиться. Так что приходите сегодня вечером к нам на ужин.

Жермена соглашается не раздумывая: ее так потрясло это неожиданное предложение, что она даже не знает, что еще сказать. Между тем Габриэль испытывает облегчение, ведь любовница ее мужа не похожа на истеричку или мошенницу. Может быть, они даже сумеют поладить.

Франсис тем временем погружается в меланхолический транс. От разоблаченной тайны и тревоги за будущее он мучается лихорадкой, его бьет крупная дрожь. В который раз он хочет всего и ничего одновременно, хочет быть один, но вместе с Габриэль и Жерменой, хочет, чтобы одна из них – то Габи, то Жермена – исчезла навсегда, хочет, чтобы все поняли, что он отнюдь не beautiful monster[59], как он сам себя называет, а жертва – жертва женщин, плотской любви и супружеских обязательств. Он мечется по постели, яростно кусая простыни.

Если бы Габриэль слушала только голос разума, то немедленно развернулась бы и ушла. Бросила бы всю эту затею и исчезла. Но проблема в том, что Франсис не выживет без нее. Он как ее ребенок. Ей опасно оставлять