Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

Марсель уезжает в Буэнос-Айрес, не загадывая, когда вернется. Его гонит чувство глубокого отвращения, и он хочет полностью отрешиться от этой части света. Он собирается путешествовать минимум два года, а то и несколько лет, что вероятнее. Он мечтает укрыться в стране, где никто его не знает и не будет говорить с ним о живописи. Марсель просит своих друзей и семью уважать его желание уединиться и побыть в тишине. Но накануне своего отъезда в Аргентину совершает последний рывок перед затишьем и отправляет Франсису и Габи такое письмо:

Приезжайте ко мне сюда оба; если нам здесь наскучит, найдем какой-нибудь остров. Вся прелесть в том, что это далеко.

Габриэль ловит себя на том, что мечтает о Марселе, мечтает оказаться там, «далеко», в его экзотическом путешествии. Впервые ей хочется остаться с ним вдвоем наедине.

Или втроем наедине.

Конечно, она могла бы взять пример с Пикабиа и просто сорваться и уехать. Застигнуть Дюшана в Аргентине, ворваться сентиментальной химерой – как некогда Марсель на станции Андело.

Но что-то новое удерживает Габриэль рядом с мужем. Что-то мощное, опьяняющее и безумное. Это поэзия Франсиса. Пикабиа начал писать как сумасшедший. Ему необходимо читать свои стихи Габриэль. Она знает его как художника, но теперь ее ничуть не меньше привлекают его эксперименты с языком. Это поэт нового типа. Габи хватается за его поэзию, чувствуя острую потребность поделиться ею со всем миром – как делится живописью с самого дня их знакомства. Поэтическое искусство продолжает изобразительное: его слова будто сделаны из пластмассы. В названии сборника Пикабиа «Дочь, рожденная без матери» Габи видит определение машины, лейтмотива живописи Пикабиа и Дюшана в последние несколько лет. Освоение творческого потенциала предметов кажется ей революционным. Она принимает участие в издании и редактуре книжки, дает пояснения публике, пишет статьи в поддержку этого причудливого произведения, букета из рисунков и стихов, в которых хаотично переплетаются секс, сплин, наркотики, Швейцария, искусство и машины.

Габриэль не только вычитывает и перепечатывает стихи. Франсис просит вписывать в них ее собственные слова. На белоснежных страницах Пикабиа вновь становятся парой. По его просьбе я часто вставляла в его тексты слова своего изобретения.

«Дочь, рожденная без матери» дойдет до Цюриха и окажется в руках молодого румынского поэта по имени Тристан Тцара и других дадаистов. Среди них Жан Арп, Рихард Хюльзенбек, Хуго Балль, Марсель Янко, Эмми Хеннингс и Софи Тойбер. 21 августа Франсис получает письмо от Тцара, который сообщает, что издает журнал о современном искусстве и был бы рад посотрудничать. Франсис немедленно ему отвечает.

Начинается активный обмен письмами; Тцара отправляет Франсису журнал «Дада», Пикабиа показывает ему свой «391». Оба понимают, что говорят на одном языке.

Франсис пропускает мимо ушей все слова доктора Арба о том, что ему необходим покой, и погружается в совместную работу с Тристаном Тцара. Габриэль, живо интересуясь дадаистами, тоже вступает в переписку с этим увлеченным румынским юношей.

Все это ново и очень захватывающе.

Но Габи нужно срочно вернуться в Париж, чтобы навестить Гийома. Его друзья сообщили ей, что он болен, но не хотел ее беспокоить. Ей нужно поскорее снять тяжесть с сердца.

С Аполлинером и впрямь что-то не так. Он задыхается и выглядит бледнее, чем обычно. Но Габи успокаивается, когда он начинает говорить, оживляется и становится таким же, как прежде. Он расспрашивает о новостях и, выслушав рассказ о том, что происходит в Швейцарии, заклинает ее не оставлять Франсиса. Габи меняет тему разговора и задает другу кучу вопросов: как дела с последним сборником, есть ли планы и над чем он работает сейчас? Но Гийом хочет говорить лишь о ней. Он прерывает ее таким простым, но важным вопросом, задать который умеют только друзья: «Как ты на самом деле, Габриэль?»

Вопрос оглушил ее, будто внутри поднялась гигантская волна. Опешив, она вдруг понимает, что об этом ее давно никто не спрашивал. Она ведь такая сильная, неуязвимая. Габриэль сдается. Она срывает маску перед поэтом и разрушает сверхчеловеческие плотины, которые сдерживали всю ее злость, отчаяние и унижение – только изредка она чувствовала их мимолетные вспышки. Это чувства, которые она не хотела признавать, которые пыталась уничтожить: удержать на привязи собственную душу.

Гийом утешает и поддерживает ее, пока она наконец не признает, что ей действительно плохо.

Аполлинер – как ее подсознание, ее ангел-хранитель.

Поскольку Габи нужно возвращаться в Лозанну, он предлагает ей поужинать на Лионском вокзале, чтобы потом проводить на поезд. Первой на встречу приходит его жена Жаклин. Она делится с Габриэль своими переживаниями насчет болезни Гийома. Габи встревожена, ведь ей не показалось, что его здоровье ухудшается. Скорее наоборот. Но тут появляется он сам, и троица усаживается в ресторане «Синий поезд». Они рассуждают о том, чем займутся после войны – ведь она обязательно кончится, – представляют, как все друзья вернутся домой и на Монмартре с Монпарнасом снова закипит жизнь. Время выходит, и чета Костровицких провожает Габи до дверей вагона. Они целуются, крепко обнимаются, но вот паровоз трогается с места, и Габи видит, как Аполлинер размахивает своими большими руками как можно выше, чтобы его прощание подольше оставалось на виду.

В Бельгарде граница оказывается полностью закрыта. Пассажиры паникуют. Поговаривают о перемирии, но никаких конкретных новостей пока нет. Газет и почты тоже. Тех, кто ждет пересадки, размещают в дешевых ночлежках – на время, пока ситуация не прояснится. Сейчас никто никуда не едет. Габи делит комнату с товарищами по несчастью.

В пять часов утра 11 ноября 1918 года объявляют, что будет поезд в Швейцарию. Габи торопится, потому что мест на всех не хватит. И успевает сесть. В Женеве счастливые и обескураженные люди кричат: «Перемирие!» Поезд едет дальше, в Лозанну.

По прибытии Габи ищет французскую газету: ей нужны новости с родины.

Ликование нарастает, люди вывешивают в окнах флаги. Габриэль наконец находит французскую газету – она читает заголовки, листает страницы. И случайно натыкается на короткую заметку: «Поэт и критик Гийом Аполлинер умер в Париже 9 ноября».

Ликование гаснет у нее на глазах.

Остаются лишь пунктиры, искаженные звуки.

Гийом мертв.

Габриэль плачет.

Первый раз в жизни.

О смерти Гийома Аполлинера я знаю пока лишь из газет, – пишет Франсис Тристану Тцара. – Он умер от гриппа буквально за пару дней. Видимо, действительно очень быстро, потому что моя жена вернулась из Франции в Швейцарию всего неделю назад, а вечером в день отъезда ужинала на Лионском вокзале с Аполлинером и